Обнимает меня крепко-крепко. Целует нежно в висок.
— Люблю тебя очень, Варенька моя.
— Егор, ты меня пугаешь. Что случилось, любимый?
Не спешит с ответом, и у меня сердце обмирает от страха.
— Варюш, — начинает, наконец, осторожно, и от этой осторожности у меня сердце ухает куда-то вниз. — Я спросить хотел… Вы когда гадали… ты больше не вытаскивала никаких имен? Ну там, с женским именем или мужским… другим…
— Не понимаю о чем ты… женских там не было.
— Понимаешь, для меня Егор как родной сын, и я хочу стать ему самым лучшим отцом, примером, кумиром. Но если ты захочешь еще детей… от меня… я буду счастлив…
Уф, сердце возвращается на свое место и начинает по-прежнему биться ровно и счастливо.
— Знаешь, любимый мой, я всегда мечтала о большой семье. Больше всего на свете я хочу, чтобы у нас тобой были еще дети, а у Егорки братик или сестренка. Только… — запинаюсь, — я боюсь… страшно потерять… снова…
— Мы больше не будем терять. Я не позволю.
И я верю. Безоговорочно верю каждому слову любимого мужчины.
А через несколько дней муж везет нас с Егором в мою родную деревню. Говорит, это важно, но не признается зачем. А вид такой загадочный всю дорогу, что я начинаю нервничать.
Сынок зато сидит довольный в детском кресле, песенки поет под музыку из радио, да радостно восклицает, когда грузовик какой видит или трактор.
На машине до деревни мы доезжаем намного быстрее, чем на рейсовом автобусе. Нигде не останавливаясь, Егор проезжает дальше, в сторону кладбища.
— Ты привез нас к моим дедушке и бабушке? Я так давно не была на их могиле. Спасибо! — с трудом справляюсь с комком в горле, с благодарностью смотрю на моего Курагина.
— Идем, хочу познакомиться с твоими родными, пообещать им, что сделаю тебя и нашего сына самыми счастливыми на свете.
— Мы уже счастливы, — отвечаю ему тихо. И это правда.
Я не была у бабушки с дедушкой много месяцев, боялась, что там все заросло травой. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что обе могилы ухожены. Трава выдрана, оградка недавно покрашена, цветы свежие, и дед с фотографии смотрит на нас, улыбается. Бабушка тоже.
— Варенька? Это ты? — раздается сзади знакомый женский голос. Оборачиваюсь и кажется, чуть не падаю в обморок от удивления.
К нам подошла Галина Михайловна с двумя веточками хризантем. Немного больше морщинок, но это она — женщина, которая поддерживала моего деда и меня после смерти бабушки, врач, принимавшая у меня роды и подарившая мне сына. Живая!
— Здравствуйте, я Егор, это я звонил вам, — протягивает ей руку Курагин.
— Приятно познакомиться, — мягко улыбается ему женщина в ответ, пытливо вглядываясь в лицо.