Директор Лонг и рта открыть не успела, как снова проснулась главная «мышка». Хотя, учитывая, что именно Молох с ними разговаривал, так даже лучше:
— Облучаемые фотонами моего дружелюбия и всепрощения…
— … Ты из одного целого сделал два по 0,5, а второму обе ноги оторвал. — Как бы между прочим добавил граф.
— Потому что при первой встрече с незнакомыми людьми я теряюсь. Стеснительный я очень, мать вашу, натура тонкая и ранимая. Но потом мы поговорили и ребята осознали, что лучше жить без ножек, чем внутри камеры биоотходов, раз уж они такие живучие. В общем, если коротко, то эти двое — добровольцы Стального Кулака. Бывшие лейтенанты пиратов. Не отребье, но и без особой власти и допусков. Хотя, скажу я вам честно, мне кажется они си-и-и-льно занижают свое звание. Не отправили бы сюда играть роль графов обычных лейтенантов. Ну да ладно. Так вот, их сильно потрепало в одном из боев и оба готовились идти дышать вакуумом, но нарисовалась альтернативка. Научно-экспериментальная шабашка. Мозг пересадили в искусственные тела и предложили занять место аристократии. Что и как работает не знают. Кто занимался — не знают и откуда так умеют — не знают. Их задачи были простыми — закрыть систему, мобилизировать войска и ждать команд.
Молох замолчал. Посмотрел на остальных. Все ждали, когда он продолжит, но наёмник продолжал молчать.
— И? Зачем им это? Удалось выяснить хоть что-то конкретное? — Первой не выдержала Карина.
— Рад, что вы спросили. Парни наотрез отказались говорить. Была у меня мысль использовать свое неземное обаяние, но я покушал, подумал и пришел к выводу, что в этом нет нужды, когда в системе появилось что-то пострашнее.
— И что же это? — Пока остальные молчали, диалог по сути шёл между Молохом и Кариной Лонг.
— Непобедимый и ужасающий, как метеоризм в зависшем лифте, Совет внешнего регулирования.
Карина молча посмотрела на сестру. Катарина вздохнула, но не произнесла ни слова. Эта молчаливая трагическая пантомима словно бы говорила «а на что ты вообще надеялась?» Ну да, на что она надеялась?
— Ты ждал нас, потому что в твоем понимании мы самое страшное, чем можно запугать заключенных?
— Именно. И раз уж вы тут, то предлагаю пойти и закрыть наши информационные гештальты? Или вам уже не интересно?
— Нет, Молох, нам по-прежнему интересно. Пойдём.
Вот так. То, что должно было стать собранием, действиями лишь одного слишком хитрого наёмника, превратилось в допрос с пристрастием.
Что можно сказать о предусмотрительности графа? Видимо, на него плохо повлиял всё тот же наёмник. К чему это было сказано? Да просто дорога к заключенным оказалась достаточно занимательной. Нужно было спуститься на лифте в нижние отсеки станции. Один лифт, одно направление. И в этом не было бы ничего интересного, если бы он не останавливался, казалось бы, в случайном месте, где группу встречали вооруженные солдаты. Проверяли всех сканерами на наличие оружия, взрывчатки, жучков и внутренних органов, а потом разговаривали с генералом и графом. Просто разговор в пару предложений. Но, если присмотреться, кажется все проверяющие хорошо знали Вульфа и Грифина и следили за их реакцией. Пугающая предусмотрительность, достойная стоявшего рядом бронированного «наставника».