Сглатываю.
Не могу. Не могу врать ему в лицо.
Серёж…
Значит, было.
Не вопрос. Утверждение.
Было, да?! — орёт. Впервые за два года.
— Ты трахалась с ним?!
Серёжа…
Отвечай!
Да…
Он смотрит на меня уничтожающе. Лицо белое, перекошенное.
Я начинаю лепетать:
Серёж, прости…
Заткнись! — обрывает меня.
Это ошибка…
Заткнись!
Подходит ко мне. Близко. Я отступаю, упираюсь спиной в стену.
Два года, — цедит сквозь зубы.
— Два года я с тобой. А ты побежала — к первому, кто поманил пальцем? Ой прости, это же сам Тамерлан Алиев, да? Большой босс. Кавказец. Не могла ему отказать. Ну где он, и где я?
Всё не так!
А как?! Объясни!
Мы с ним…
Что — вы с ним?! Любовь до гроба?!
Серёжа, пожалуйста…
Пощёчина.
Резкая, хлёсткая. Голова дёргается, в ушах звенит. Щека горит.
Я не успеваю справиться с шоком. А он хватает за горло. Не душит — но держит. Вжимает в стену.
Я столько для тебя сделал. Столько терпел. Твою холодность, твоё «не сейчас». А ты…
Пусти… Пожалуйста…
Что он тебе дал? Чего я не давал?
Пальцы сжимаются сильнее. Задыхаюсь.
— Хорошо с ним было? Кричала под ним? Стонала?
— хватит…
Значит, мне — голова болит. А ему — всё что угодно?!
Вжимает в стену бёдрами. Чувствую его возбуждение. Накрывает паника.
— Пусти!
Бью по рукам. Царапаю.
Может, мне тоже взять своё? Раз ты такая щедрая?
Пожалуйста…
Я твой жених. Имею право.
Рука лезет под футболку. Извиваюсь, пытаюсь вырваться.
— Перестань!
Зажимает рот ладонью.
— Хватит орать.
Не могу дышать. Не могу пошевелиться. Рука на горле, рука на губах. Сознание плывёт.
И вдруг он отпускает.
Отшатывается, как ошпаренный. Смотрит на свои руки. Потом на меня.
Сползаю по стене. Хватаю ртом воздух.
— Блять… — говорит тихо.
— Блять, блять… Лер, я не хотел… Не знаю, что на меня…
Молчу.
— Скажи что-нибудь!
Молчу.
Он разворачивается и уходит.
Хлопает дверь.
Сижу на полу. Трогаю щёку — горячая, распухает.
Телефон валяется рядом. Треснутый экран. Одиннадцать пропущенных от Тамерлана.
«Ответь мне».
«Что происходит?»
«Если через час не ответишь — приеду сам».
Пишу непослушными пальцами:
«У меня всё прекрасно».
Доползаю до спальни. Падаю на кровать.
Реву.
Серёжа. Милый, добрый Серёжа. Который говорил «люблю тебя» каждый вечер.
И он же — с ледяными глазами, с рукой на моём горле.
Засыпаю под утро.
Будильник в семь. Встаю как зомби. В зеркале — чудовище. Опухшая щека, лиловый синяк под глазом.
Тональник в три слоя. Пудра. Корректор. Хреново, но хоть что-то.
Солнечные очки. В октябре — идиотизм. Плевать.
Еду на работу на автомате, не разбирая дороги.
У офиса — чёрный мерседес.
Тамерлан стоит у капота. Руки в карманах. Смотрит на меня исподлобья.