А в голове вспомнились сами собой чьи-то строки:
Ты провожал к закату солнце,
Не зная, встретишь ли опять.
Со дна холодного колодца
Хватит ли сил себя поднять?
Срывая ногти, вновь, отважно
Ты полз, чтоб не уйти ко дну,
Но вдруг Всё то, что было важно,
Исчезло. Кануло во Тьму.
Не думай лишнего о Боге.
Не злись. Не плачь. И не грусти.
Знай, что конец Любой дороги —
Начало нового Пути.
* Галина Невара — Осенний романс: https://music.yandex.ru/album/4644356/track/36811740
** Вересень, хмурень — древние названия сентября.
— Завтра снова в дорогу, / Путь нелёгкий с утра, / Хорошо хоть немного / Посидеть у костра*, — душевно выводили старики-разбойники, уже сидевшие в обнимку.
Саня держался до последнего. Но против епископа, матёрого мастера провокаций и диверсий, оказался предсказуемо слабоват. И на вызывающе-скандальное «да ты что, пацан, хозяина дома обидеть хочешь? Не уважаешь⁈» принял кубок. Не знаю, чего туда налили два легендарных деда, но судя по иноку — убойная была вещь. Класса «воздух-земля». Точнее, «воздух-стол». Мастера пригвоздило с одного фужера. Ну, надо, правда, признать, ёмкости на столе на наших с ним про́водах стояли воистину богатырские. Но чтоб не самого хилого в этом плане Сашку — да с первого стакана? Поэтому, когда Степан попробовал прокатить ту же самую «двоечку» со мной — я уже был готов. Сладко спать я планировал, но не на столе и не прямо сейчас, поэтому в ответ на «ты меня уважаешь⁈» сперва влупил выбивающее из колеи «Я? Тебя? Да я тобой горжусь!». А уже на чуть подопешившего подгорного властелина, под хрюканье Сергия и хихиканье девчат, вывалил этюд под названием «блатная застольная истерика, версия 2.0», с размахиванием руками, выпучиванием глаз, гулким битьём себя в грудь и неуклонным ростом по децибелам. Вкратце смысл сводился к тому, что как он мог даже подумать о том, что Я! Его! не уважаю⁈ Но, в принципе, при должном навыке и артистизме можно было хоть Маршака читать, хуже бы не стало. Самуил Яковлевич тоже неплохо раскачал бы шаблон изумлённому деду.
Планы, схемы, чертежи со стрелочками и квадратиками, как и непременные «молнии» и «карасики», остались позади. Сегодня и подъёма не было в привычном виде: не долбил в половине шестого утра подкованным сапожищем в дверь один из старых инструкторов. И тренировок не было — просто все гуляли в своё удовольствие по тайге, на которую надвигалась осень. Ну, кроме Павлика — он в своё удовольствие скакал вокруг на Сажике, который слушался друга и хозяина поразительно. Устюжанин вывел на какую-то полянку, где мы точно до сих пор не бывали. Это раньше я мог путаться, принимая одно и то же дерево летом, осенью и зимой за разные. Теперь, кажется, только что не по именам их всех тут знал. А они — меня. В лицо.