— Да, завтра посетим клуб «Sakura blossom» и устроим встречу при Чон Вонсоке. Он, как говорят, совершенно неконфликтный, а поэтому мешать нам не будет. Да, хорошо. Буду ждать вас, господин Пак.
Девушка опёрлась поясницей о стол и скрестила руки на груди. Нащупав в кармане домашних шорт телефон, она вынула его и, чтобы отец ничего не слышал, набрала сообщение Вонсоку, предупреждая, что её отец зачем-то будет завтра в его клубе. Ответ пришёл незамедлительно: Вонсок сказал, что понятия не имеет, зачем полицейскому, который, на минутку, из тех, кто не поддавался взяткам, находиться в стрип-клубе с достаточно тёмной репутацией. О господине Паке не имело смысла спрашивать, хотя Чихо и его назвала, попросив всех встречных Паков встречать весьма осторожно.
« Может, они просто приготовили новый полицейский рейд. В любом случае, спасибо за информацию, я подготовлю документы на клуб и объявлю Мэри завтра выходной, чтобы никто ничего не узнал. А ты как? »
Девушка прочитала сообщение, набранное явно с особой заботой, и вздохнула. Она должна была знать, что за встреча у её отца с каким-то господином в клубе Вонсока. Следить нехорошо — она говорила себе это сотни раз, но не смогла удержаться и написала:
« Конечно, я буду на работе ».
Где-то тихо радовался один Вонсок, оповещая всех выходящих завтра работниц, что завтра полицейский рейд и требуется остаться дома тем, кто еле стал совершеннолетним (а это была только одна Мэри), а девушка тем временем доварила овощи и позвала бурчащего что-то отца к столу. Спрашивать об этой встрече у отца не было смысла — всё равно не скажет, а потом пожурит, произнеся, что не учил свою дочь любопытству, из-за которого срочно нужны все ответы. Девушка степенно ела, краем уха слыша похвалу своей стряпни, а потом увидела, что Шин Минхо вышел из кухни, оставляя грязную тарелку на столе.
— Дочка, завтра меня ночью не жди и ложись спать, хорошо? — раздался голос где-то в коридоре, и Чихо машинально кивнула, хоть потом и поняла, что папа её не видел. Он вообще старался не смотреть на неё в последнее время, будто стыдился чего-то.
«Ты меня тоже завтра дома не жди», — хотело сорваться с языка, но Даяна вовремя умолкла и, собрав тарелки, принялась мыть посуду, чтобы хоть чем-то увлечь себя. Всё равно заснуть не могла.
Следующий день должен был быть отправной точкой чего-то нового, странного, и Шин чувствовала это дрожью по телу и мелкими волосками, которые вздумали топорщиться. А может, девушке пора перестать себя накручивать и думать слишком много. Её мысли порой были как яд, который втекал в мозг и постепенно обезоруживал клетки.