— Да чтоб вас, — выругался себе под нос. — Бесполезные, жалкие уроды.
Хоть и огромные детины на вид, но можно легко порубить всех на мелкие кусочки, отряхнуться и дальше пойти. Тля, пыль, ничтожества. Да здесь от силы пять–шесть старших демонов, остальные все простые, какими сын Залпаса закусывал.
— Пощади, владыка, — снова завыли.
— Я могу быть в Кровавом мире! — Раздался женский голос, и вперёд из толпы вышла демоница, которую я уже где–то видел.
Верхней частью тела женщина, у которой будто содрали кожу: розовое мясо мышц, крупные железы груди и жилы обнажены, внизу вместо обычных ног козлиные, вместо стоп — копыта, имеется хвост. Рожа у неё самая жуткая на сегодняшнем митинге. Рот шириной от уха до уха, по два ряда клыков, зенки розовые, вместо зрачков чёрные крестики. Вместо волос бледно–розовые червяки, рога сантиметров по двадцать. Меж рядов зубов виднеется раздвоенный фиолетовый язык, похожий на змеиный.
— А ты чьих будешь, копытное? — Спросил брезгливо. — Давно бы уже убилась с такой харей.
— Если пожелаешь, мой лорд, — выдала без тени беспокойства и поклонилась учтиво. — Я Ламия, но если тебе удобнее называть меня «копытным» — приму и это имя.
Голос её с шипением показался мне довольно блядским. Это она выкрикивала из толпы что–то там про сладкие страдания.
— И где ж я тебя видел? А! Ты же с Красного холма, устраивала в округе террор с негодяем Искреном, — осенило меня.
— Да, это я помогла обрести ему могущество, получая собственную выгоду. Но Искрен обманул меня, он сумел приручить курий и прятал их в подвале. А я из–за этого недополучала нити страданий. Но потом появился ты, мой владыка. Если б я тогда знала, что ты наследник Хабарилов, живо бы оторвала ему голову и подала тебе на блюдечке.
— Вот как раз твою голову и надо отнести Ивару, вот он обрадуется, — посмеиваюсь.
— Я приму любую участь от владыки, — склоняется Ламия ещё ниже, но дальше рубит: — но позволь послужить тебе, позволь быть полезной.
— Позволь нам быть полезными! — Подхватывают и другие демоны.
— А ну тихо! — Рявкнул и всех будто ударной волной положило на землю, попадали, как игрушечные, задрожали. Даже крупная сколопендра рухнула, придавив двоих тараканов.
Одна лишь Ламия осталась стоять, поглядывая с восхищением и надеждой.
— То есть ты можешь спокойно разгуливать и в Кровавом мире? — Уточняю у демоницы негромко.
— Не совсем, владыка, только в областях страданий, где нити сплетены в полотно, смогу использовать и свою силу.
— А в чём она заключается, твоя сила?
— Я внушаю страх и подчиняю волю, — выдала с гордостью.