И снова оказалась чуть ли не единственной из всех избранниц, кто не страдал от недосыпа, громко жалуясь на головную боль и усталость. Правда, Зена тоже ушла с бала очень рано, но выглядела она так, словно этой ночью наведывалась в Чертоги Мертвых, решив лично навестить Минию.
Я с сочувствуем уставилась на ее бледное лицо с почти бескровными губами и темными кругами под глазами. На миг мне даже казалось, что он Зены веет… какой-то обреченной благодатью — однажды я ощутила подобную, столкнувшись в Изборе с монашками, посвятившими свою жизнь служению Великой Матери. К тому же в памяти всплыли слова Зены о том, что и она посвящена в жрицы Махалет.
Мне захотелось поподробнее ее об этом расспросить, но, погруженная в траурные мысли, девушка из мира Шойи не реагировала ни на мои вопросы, ни на слова утешения.
И я решила оставить ее в покое.
Тут в Серебряный Зал явилась кузина. Несмотря на свой сонный вид и время от времени нападающую на нее зевоту, Одиль тоже пребывала в хорошем настроении. Плюхнулась за стол рядом со мной и потянулась к маковой сдобной булочке. Оказалось, она протанцевала на балу почти до утра, причем не только с Бреттом, который не оставлял попыток расписать ей «прелести» жизни в качестве его атори, но и с другими придворными.
И даже король пригласил ее на танец.
— Правда, я ему интересна, как третий гвоздь в подкове его лошади, — в очередной раз зевнув, заявила мне Одиль. — Впрочем, и он мне тоже не слишком-то сдался!.. Да, пригласил, но исключительно ради того, чтобы расспросить о тебе.
Владыку драконов и трех миров интересовало, почему я снова сбежала с бала, так и не дождавшись его появления. На это Одиль выдумала целую историю, в деталях расписав королю мою жуткую усталость и головную боль. Что, в принципе, оказалось не слишком-то и далеко от истины.
Наконец, завтрак закончился, и мы, сопровождаемые леди Элисендой и нашей личной охраной, отправились к Мужскому Крылу, где должны были оседлать драконов и отправиться на Свуок-Дорне.
— Что это еще за варвары с копьями? — нахмурилась кузина, когда мы остановились на крыльце с мозаичной эпической битвой, дожидаясь появления короля.
К этому времени все вокруг было приведено в порядок — и сад, и скульптуры вдоль мраморной лестницы, и широкая дорожка, ведущая к череде мраморных фонтанов и благоухающим зарослям розовых кустов, — нигде не было ни следа разыгравшейся прошлой ночью стихии.
Пожав плечами, принялась рассказывать Одиль о битве с дахарами, иногда поглядывая в небо, в котором парило множество черных драконов. Мне почему-то казалось, что Эйдар Карвайр спустится к нам в крылатой ипостаси, и я с замиранием сердца ждала этого момента, решив не пропустить тот миг, когда он перекинется в человека.