Я сжимаю кулаки и ногти впиваются в ладони. Острая настоящая боль, говорит мне, что это не сон, а значит, у меня осталось меньше суток, чтобы не повторить свою судьбу.
Я не знаю, почему я здесь. Судьба, боги, ошибка палача, мне плевать. Я знаю одно: сюда я больше не вернусь. Я не выйду за этого старика. Я не позволю его жене подбросить улики и обвинить меня в том, чего я не делала. Я не проведу десять лет в клетке, читая чужие книги и мечтая о куске хлеба, чтобы потом моя голова покатилась по плахе за грехи человека, чье лицо я забыла.
Я достаю из шкафа темный плащ, тот, что висит с краю, самый незаметный. Вместо туфель натягиваю грубые садовые ботинки, в которых ходила поливать розы. Денег у меня нет. Совсем. В этой жизни я никто, я дочь, которая живет на всем готовом. Точнее так я считала до замужества со стариком, который согласился жениться на мне без приданого, чтобы всё перешло к моей любимой сестрёнке.
Но сейчас у меня есть голова. И есть знания, которые я выгрызла зубами в той, другой жизни. Я умею готовить так, что пальцы оближешь. Я знаю, чем отличается ядовитый гриб от съедобного. Я читала учебники по тактике и истории, потому что в ссылке больше нечем было занять вечера, а мой муж решил, что книги его отца это такой же хлам, как и я и место им в дальнем и бедном углу его владений.
Я оглядываю комнату в последний раз. Кровать с горой подушек, которую стелила мне Мира. Книги на полке, те самые, что я любила читать, где каждая девушка обязательно находила свою любовь.
— Прощайте, — шепчу я.
Окно открывается легко, без скрипа, ведь иногда в дни домашнего ареста, когда мачеха и дорогая сестра покидали имение, я выбиралась через него хоть немного погулять. Плющ на стене плотный, держит крепко. Я цепляюсь за него, спускаюсь, и на полпути нога соскальзывает, напоминая, что это десять лет назад я умела здесь лазить, а сейчас я падаю в кусты, больно ударяясь коленом о камень, спрятанный в листве. Шипение вырывается само, но я закусываю губу и вскакиваю.
Пока все заняты приготовлениями к моему дню рождения, я направляюсь в сторону служебной калитки, хватаю мешок мусора, чтобы скрыть лицо и проскальзываю перед единственным стражником. Никто не ждёт от Элины Тиаль побега, ведь сегодня ей двадцать один. Ещё вся жизнь впереди. Сегодня она ещё должна мечтать о красавце из романа. А потому это единственный шанс сбежать. Пусть моё приданное достанется сестре просто потому, что я без вести пропала.
Грубый и низкий голос врывается в моё сознание, заставляя страх холодной липкой паутиной сковать мой разум. Я резко оборачиваюсь и упираюсь взглядом в грязную куртку, а подняв голову выше испуганно смотрю в ухмыляющееся лицо с редкими зубами и шрамом через всю бровь. Пальцы на локте сжимаются ещё сильнее, и я чувствую, как меня дёргают в тень между домами.