— Он любит, когда его гладят, а ест, кажется, вообще всё подряд.
— Учту. Василиса, охранники с улицы сообщают, что там что-то происходит.
— Что?
— Не знаю. Они не очень умные. Пойдём, посмотрим?
— Пойдём. Всё равно наш час истекает, а я так ничего и не придумала.
Двести литров ординара
На улице рассветало, и разгорался скандал.
— А ну, свалил от колонки бегом! — орала щуплая, но очень решительная девушка в очках-консервах, драной кожанке с обрезанными рукавами и широких кожаных браслетах на обеих руках.
Орала она из окна самопального пикапа, сделанного из седана путём удаления части крыши. Ржавого, мятого, крашеного чёрт те как и чёрт те чем, в грубо заваренных дырках и с шипастым бампером.
Вот этим самым бампером она и накатывалась на перекрывшего ей подъезд к колонке солдата, крича из окна:
— Мне пофиг ваша блокада! Мне пофиг вы! Мне насрать на ваши приказы! Мне не насрать на моё топливо!
Наставленное на неё оружие она полностью игнорировала, продолжая медленно катиться в колонке.
— Я хренов курьер! Мне платят за чёртову скорость доставки! Если я буду ждать, пока вы тут прожуете все свои сопли, мне ни хрена не заплатят! А теперь я зажмурюсь, трижды скажу «Свали на хрен», и если, когда я открою глаза, ты ещё будешь стоять между мной и моим бензином, то знаешь, что будет?
Солдат ничего не отвечал, на его лице отражалось мучительное непонимание происходящего. По идее, он должен был уже применять оружие, но стоящие вокруг караванщики явно на стороне девушки. И каждый из них вооружён. Возможно, начнись бой, военные и возьмут верх — на их стороне броня и выучка, — но ему это уже никак не поможет.
— Так вот, будет следующее — я вылезу из кабины, залезу в кузов, встану за свой сраный пулемёт и размандю… Или разманжу? А, чёрт, обещаю размандить здесь всё к чёртовой матери пополам!
Пулемёт в кузове пикапа действительно имеется — закреплённый в походном положении ПКТ с металлическим щитком и сидением для стрелка. Решительность девушки тоже не вызывает сомнений. Караванщики явно одобряли её напор:
— Так их, Аннушка! — крикнул кто-то из толпы. — Выдай им!
— Я уже… не скажу, сколько лет Аннушка, — заорала девушка в ответ, перекрикивая громкий мотор своего автомобиля, — но в первый раз вижу, чтоб на такую толпу вооружённых мужиков ни одного комплекта яиц! Какого хрена вы это терпите? С каких пор на Терминале какие-то сапоги командуют?
Караванщики смущённо запереглядывались, никто не возразил.
— Да глядь, в одной моей сиське больше мужского, чем во всех ваших штанах вместе взятых! Вы люди Дороги, или так, поссать вышли? Ты ещё здесь, подтирка казарменная? — снова переключилась она на солдата. — Я что-то непонятно сказала? А ну, бегом отсюда марш! Ать-два, или как там у вас…