Мы вышли на улицу. У входа в больницу, там, где обычным смертным парковаться было запрещено, стоял черный, блестящий, как рояль, «Лексус» последней модели. Такеши открыл заднюю дверь. Я сначала помог сесть сонной Хинате, потом Хане и сел сам на переднее сиденье. Водитель как раз усадил малышку Мику в кресло.
Дверь захлопнулась, отсекая шум ночного города. Внутри было тихо, пахло дорогой кожей и чем-то неуловимо-цветочным.
— Ого… — выдохнула Хината, прилипнув к тонированному стеклу. — Братец, прям как в кино…
— Да, как в кино, — согласился я, осознавая, что влип. Судя по всему, я спас не простого человека, а довольно-таки важную шишку.
Машина плавно катилась по ночным улицам, унося нас все дальше от шумного центра, в тихие, респектабельные районы. Минут через двадцать мы свернули на узкую, идеально освещенную улочку и остановились перед массивными деревянными воротами. Такеши нажал кнопку на пульте, и ворота беззвучно разъехались в стороны, открывая вид, от которого у меня перехватило дыхание.
Это был не дом. Это было поместье. Традиционное японское здание, окруженное садом, который выглядел как произведение искусства. Идеально подстриженные сосны, каменные фонари, пруд с отражающимися в нем звездами. Я был в шоке.
Машина остановилась у парадного входа. Такеши вышел и открыл нам дверь.
— Прошу, Херовато-сан. Вас уже ждут.
Я вылез из машины, девочки выскочили следом и замерли, разинув рты.
Раздвижные двери дома открылись, и на пороге нас встретила пожилая женщина в строгом кимоно. За её спиной стояло несколько служанок, которые тут же низко поклонились.
— Херовато-сан, добро пожаловать, — произнесла пожилая женщина, и от этого «-сан» у меня по спине пробежал холодок. — Меня зовут Аяме. Я главная экономка в этом доме. Госпожа распорядилась предоставить вам и юным девам всё необходимое. Прошу, следуйте за мной. Ужин уже готов.
Юные девы… Херовато-сан… Из поругаемого ординатора в «Херовато-сана». Головокружительный карьерный рост за последние полчаса.
Я наконец кивнул, взял за руки притихших сестёр и шагнул за порог. Воздух внутри был теплым и обволакивающим, в отличие от уже от похолодавшего ночного, и пах кипарисом, старым деревом и едва уловимым ароматом ладана. Мы шли по бесконечному коридору, полы которого были из темного, отполированного до зеркального блеска дерева. Стены были украшены свитками с каллиграфией, а в нишах стояли древние вазы, каждая из которых, я был уверен, стоила больше, чем моя годовая зарплата.
Мы шли мимо раздвижных дверей сёдзи, за которыми угадывались комнаты, обставленные дорогой мебелью. У меня в голове не укладывалось, как такое возможно. Это был не дом, это был филиал национального музея. Или резиденция императора. Кого, черт возьми, я спас? Директора «Тойота»? Главу якудза?