Я смотрела на экран, где сияла трёхмерная модель его дома — моего главного оружия и моей тюрьмы. И понимала, что что-то сломалось. Не в нём. Во мне. Стена дала трещину. И сквозь неё просочился не враг, а что-то иное. Что-то, от чего становилось одновременно страшно и… пусто, когда этого не было.
Я закрыла глаза, прижав ладони к векам. Нужно бежать. Нужно разорвать этот контракт, уволиться, уехать. Пока не стало слишком поздно. Пока эта трещина не превратилась в пропасть, в которую можно свалиться и уже никогда не выбраться.
Но когда я представила его лицо в тот миг, когда он получит моё заявление об уходе… не торжествующее, а… каким? Удивлённым? Разочарованным? Злым?
Сердце болезненно сжалось. Нет. Я не сбегу. Я не дам ему думать, что он меня сломал или что я испугалась.
Я выпрямилась, собрав волю в кулак. Хорошо. Ты хочешь игру, Астахов? Мы продолжим. Я буду строить твой проклятый дом. Я буду точить тебя своими техзаданиями и сарказмом. Но я также буду следить за каждой своей мыслью, за каждой эмоцией. Никакой слабости. Никакой «близости».
Это война. И на войне чувства — роскошь, которую я не могу себе позволить.
Я выключила компьютер, взяла сумку. Завтра. Завтра он, наверное, приедет. И я буду готова. Ледяная, безупречная, неприступная.
Я вышла в прохладный вечер, и ветер, такой же резкий и неуютный, как мои мысли, обвил меня. Но где-то глубоко внутри, под всеми слоями решимости и страха, теплился крошечный, предательский огонёк ожидания.
И это было хуже всего.
Глава 23
Никита
Она приехала на объект утром, и я сразу почуял разницу. От неё веяло не привычной холодной яростью или вымученным профессионализмом. От неё исходило смятение. Оно витало вокруг неё, как лёгкий, горьковатый запах испугавшегося зверька. Её движения были резче, взгляд избегал встречи с моим, а когда всё же встречался — в нём читался немой вопрос, на который она сама боялась ответить.
Моё пятидесятистраничное техзадание лежало у меня в планшете. Я просмотрел его ночью. Это было гениально. И совершенно безумно. Каждая строчка кричала: «Отстань! Сдайся! Сломайся!» Я не собирался ничего из этого делать. Я отправил короткий ответ: «Принято к сведению. Продолжаем работу в рамках, не противоречащих технической безопасности». Пусть думает, что я игнорирую. На самом деле я просто ждал.
Её смятение было моей маленькой, грязной победой. Волк ликовал, чуя слабину в обороне. Но вместе с победой пришла и осторожность. Она была на грани — либо окончательно запрёт все шлюзы, либо… Нет, лучше не думать о «либо». Нужно было давить, но очень аккуратно. Как на тонком льду.