Но я иду Вас провожать.
Бог мой, ложите вашу ручку
На мой в наколках кренделёк».
На зависть всем свою Красючку
В кабак веду пить кофеёк.
И пусть завидует шпана,
Мол, нацепил блатюк понты.
А я кричу им: «Оба-на!»,
В корзинах ей дарю цветы.
И вот уже наша чета
Весенним городом идёт.
Жена-красавица, дела,
И слышу, сын уже орёт:
«Гей Красючка! Извините.
Красиво Вам мне не сказать.
Вы, босячка, меня простите,
Но Вам идёт так ковылять!
Бог мой! За эти чудо-ножки
Готов отдать я свой мопед.
В душе моей скребутся кошки,
Каков же будет Ваш ответ?»
Я обалдел, лусь подзатыльник,
Ты что ж позоришь сын отца.
Мы тоже были молодыми,
Но без вульгарного словца.
И обращались к даме так:
«Вы право барышня, простите
Не Вы ль оставили мольберт?
В театр на оперу хотите?
Но разве скажут вам здесь нет.
Ты лучше сын, учись культуре.
Вульгарным станешь без труда,
Проникнись к музыке, скульптуре
И пошлость будет не нужна».
А сам беру жену под ручку,
И тихо на ухо шепчу:
«Гей Красючка! Извините.
Красиво Вам мне не сказать…»
Июнь 2001, Харцызк
ВСТРЕЧА С ГОРОЮ
Там, где небо встречается с землёю,
Где жизнь и смерть разделяет всего пол-шага,
Я иду с любовью на встречу с горою,
И кричу ей: — Привет, Джомолунгма-а-а!
Люди с запада, люди с востока —
Все равны мы под Богом одним.
Девять тысяч, вершина высока,
Но соблазн удержать выше всех моих сил.
Лезу вверх, руки в кровь обдирая,
Фанатично болею горой.
Сколько там кислорода в баллонах, не знаю,
Я хочу стоять на вершине хмельной.
Говорят, она хранит взгляд великого Будды.
И души тех, кто пришёл ему в глаза заглянуть.
И тот, кто видел глаза эти хоть полсекунды,
Должен навеки под снегом белым уснуть.
Там, в далёких чертогах гор Гималаев,
Я хочу оставить свой след.
На снегу начертав: «Здесь был Будаев,
Русский, путешественник и поэт».
Июнь 2007, самолёт, Сочи
ВИДЕНЬЕ
Я ночью видел сегодня виденье.
Мелодрама — сюжет для картин.
Ко мне в лагерь на мой день рожденья,
Приехал мой взрослый единственный сын.
Открывается дверь, я стою у окна.
Он заходит высокий, худой
И с дверного проёма кричит: «Здравствуй, Па,
Какой же ты стал у меня весь седой».
Было не до еды, только чай крепкий пили.
Было нам не до сна, жизнь листали мы с ним.
Трое суток не спали, а лишь говорили
Два мужика, один на один.
Без упрёков, взаимных претензий,
Мы вели неспеша разговор,
Затронув немало философских учений,