Их догнали. За ними явилась Дикая Охота — величайшие охотники за всю историю мироздания, ни разу не упустившие свою жертву.
Визг перепуганного ребёнка утонул в грохоте грома. Крепче перехватив свою бесценную ношу, женщина бросилась к спасительному переходу. Позади раздался резкий свист, и её нога вспыхнула обжигающей болью — женщина упала на колени, не выпуская девочку, и с воплем выдернула стрелу. Скользя в грязи, вырывая пучки мокрой, жухлой травы, она в слепом отчаянии карабкалась дальше. Но следующая стрела с пронзительным свистом вонзилась ей в спину. Она зарычала от боли и ярости, удерживая вес на трясущейся руке, а другой поддерживая рыдающую от страха девочку. Стрела, прошившая грудь женщины насквозь, чудом не задела малышку.
Затуманенный взор несчастной матери вперился в арку, до которой оставалось совсем немного, а охотники отчего-то медлили, словно выжидали. Забавлялись, поняла женщина, наслаждались охотой. Они не допускали и мысли, что ей хватит сил двинуться. Никому не хватало. Яд отравленных стрел уже гулял по её крови, парализуя мышцы, подбираясь к сердцу. Она рухнула, прикрыв собой девочку и намереваясь служить ей щитом до последнего вздоха. Даже если бы малютка смогла бежать, её тут же достала бы другая стрела.
— Моя бедная девочка, — сквозь всхлипы шептала женщина, — не плачь, родная… скоро… совсем скоро всё закончится.
Она невнятно шевелила немеющими губами. Тело сковывала болезненная тяжесть, веки закрывались — она умирала. Её сердце отстукивало последние секунды непосильной борьбы с эльфийской отравой. Её малютка скоро останется совсем одна. Отчаяние захлестнуло женщину, причиняя боль в сто крат сильнее, чем стрелы и яд.
— Всё кончено, Ровена, — простор сотряс раскатистый бас одного из Всадников. — Ты умрешь напрасно, стоило отдать нам дитя.
Она открыла рот и захлебнулась кровью, не способная ни заговорить, ни пошевелиться. Слёзы бессильной ярости покатились по щекам. Она не готова умирать. Только не так. Только не оставляя без защиты свою малышку.
Дождь внезапно прекратился. Капли, поблескивая неестественно, зависли в воздухе. Из густой завесы теней на землю ступили три женщины. При взгляде на ту, что шла первой, дыхание застревало в груди: она была невозможно, неописуемо прекрасна. Величественной, неземной красотой. В глазах её застыла неподдельная скорбь. Воздушные одеяния, обрамлённые жемчужного цвета оперением, скользили по мокрой траве с тихим шелестом по мере её приближения.
— Фрейя, — нестройным хором пронеслось по рядам Всадников.
Две спутницы девы склонились над Ровеной и ребёнком.