Ноги подкашивались, в горле стоял ком от слез, но я бежала. Сквозь частый колючий подлесник, через хрустящие под ногами ветки, мимо темных, безмолвных стволов, что словно насмехались над моим жалким побегом. Лес, пахший еще несколько минут назад сыростью и хвоей, теперь отдавал лишь одним — страхом. Горьким, приторным, парализующим.
Я не слышала за спиной ни тяжелого дыхания, ни треска сучьев — лишь оглушительную, звенящую тишину, давящую на виски. Но я чувствовала его. Чувствовала, как жгучий взгляд впивается в спину, как будто зверь, играющий с добычей, уже настиг меня и теперь лишь выжидает момент для решающего прыжка. В боку кололо, сердце бешено колотилось где-то в горле, ноги горели огнем, но я не останавливалась.
Вот и край. Пропасть. Глухая, заросшая внизу непролазным буреломом. Безжизненная и равнодушная, как и все в этом проклятом месте. Я прислонилась спиной к шершавой коре старого дуба, вжалась в нее, пытаясь слиться с деревом, стать невидимой. Глаза закрылись сами собой, веки сомкнулись, даруя на секунду иллюзию безопасности. Воздух обжигал легкие.
«Я спаслась?» — робкий, глупый лучик надежды пробился сквозь панику. Может, он отстал? Может, все это кошмар наяву, и я вот-вот проснусь в своей уютной постели, где пахнет кофе и свежей выпечкой, а не этим ледяным ужасом?
Но почему же тогда запах… изменился? Резкий, дорогой, дьявольски узнаваемый аромат его духов — бергамот и пряный табак — вдруг перебил естественные запахи леса. Он витал в воздухе, холодный и неумолимый, как приговор.
Я резко открыла глаза — и мир рухнул. Провалился в бездну. Прямо передо мной, так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, стоял он. Мое личное воплощение кошмара. На его губах играла та самая ухмылка, от которой кровь стыла в жилах, а в глазах, темных и бездонных, как эта ночь, бушевала ярость. Как эти две крайности уживались в одном человеке? Насмешка и смертельная серьезность.
— Попалась, принцесса, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатный, прозвучал как ласковый удар кинжалом в спину. Его правая рука уперлась в ствол за моей головой, отрезая путь к отступлению. Он был повсюду. Он заполнил собой все пространство, весь воздух, все мои мысли.
— Неужели ты так сомневаешься в моих способностях? — продолжил он, и каждый его звук впивался в кожу, как игла. — До сих пор не уяснила, что последнее слово всегда за мной? Или принцесса никак не спустится с небес на грешную землю? Не переживай, я с удовольствием познакомлю тебя со всеми ее «прелестями».