Нельзя убивать женщин.
А шея под пальцами хрустит.
Нельзя убивать женщин, которых ты любишь.
Тело в руках окончательно обмякает, но Миха все еще держит, не способный разомкнуть пальцы. Уже мертвый, ибо тот, кто убил свое сердце, не должен жить. И потому удар по голове заставляет его покачнуться.
Почти очнуться.
Заплакать.
И упасть.
Сознание все-таки уходит. Далеко. Наверное, даже в бездну. И Миха почти счастлив. В конце концов, Бездна — это даже неплохо.
— Он её убил! — этот крик доносится извне, из мира, что удержался на краю. Пускай. Он ничего не знает. — Он её убил!
— Твоя сестра сама виновата.
Барон.
Какой из мальчишки барон? Сожрут ведь. Не одни, так другие. Мир жесток, и его даже жаль. Немного. Но жалости недостаточно, чтобы остановить падение.
— Он не должен был. Он не должен…
Маг.
Ульграх.
Точно. Он помог Михе сбежать. Там, давно. Он дал одежду. И шанс, за который стоило бы отплатить. Больше Миха не испытывает к магу ненависти. Она совсем-совсем ушла. Даже наоборот. Им нашлось бы, о чем поговорить. Об этом на всю голову двинутом мире, о котором маг всяко сумел бы рассказать.
А теперь вот Миха падает.
В Бездну.
А маг остался там, с бароном и Ицей. Хорошо. Мальчишка толковый. Позаботится.
— Да хватит уже, от того, что ты её трясешь, она живее не станет. А точно умерла? Я слышал, что магов убить нелегко.
— Хватит! — резкий окрик и жесткий. — Он сломал ей шею. И… ты прав, мальчик. Она сама виновата.
Голос менялся. И говоривший споткнулся на последнем слове, а потом застонал тихо так. И начал падать.
— А с этим-то что? — удивился барон.
И коснулся Михи.
Странно. Даже в падении Миха чувствовал его. Их связывала тонкая нить клятвы. Хорошо это? Плохо? Нить слишком хрупкая с виду, такая падения не остановит, но как бы мальчишку следом не утащила. Бездна большая, в ней всем хватит места.
Надо сосредоточиться.
На чем?
— Не знаю, господин барон, но думаю, это как-то связано со смертью девицы, — Такхвар, как обычно, вовремя. Вот уж кто сумеет выжить. — Возможно, ваша… невеста сумеет помочь?
Запнулся.
Но произнес.
— Ица? — вопрос. И ответом жар, которым полыхнула бездна.
— Маги. Она его. Держать. Крепко. Один нет. Два — да. Три. Кровь одна. Вниз надо. Там.
Ица говорит коротко, но Миха связан и с ней. Нитей становится больше. Мир его не отпускает? Нет, тогда бы Миха не падал. А он летит.
— Там сила. Заперта. Опасно. Но хватит.
— Эй вы! Скорее! — крик барона тает в бездне. — Берите их. Несите… куда она скажет несите!
И вправду, летит.
Падение и полет, они только на первый взгляд схожи.
Мелькает перед лицом грозное лицо темнокожей старухи, чьи пальцы порхают над барабанами. И вот уже не старуха. Она сбрасывает годы, как шелуху, меняясь столь стремительно, что это само по себе пугает. И вот уже на Миху строго серьезно смотрит девушка.