Галя возвращается к посетителям, которые появляются в холле, а я, взяв бумажку, вчитываюсь в фамилию. Потом еще раз. Сердце сжимается в груди, а вместе с ним и низ живота. Я тянусь к нему — чего делать нежелательно. Меня недавно выписали после тонуса: врач рекомендовала меньше нервничать, снизить активность и даже предлагала продлить больничный. Но я отказалась, уверенная, что со мной и сыном все будет хорошо. Что куда хуже целыми днями лежать и ничего не делать. Вернулась к работе. А сейчас вот уже и не уверена, что поступила правильно. Выдержка и контроль летят к черту. Будто кто-то в воздухе, полном газа, чиркнул спичкой.
— Сколар Д. — Произношу шепотом фамилию, и каждая буква отзывается в груди болью, рвет ее на куски.
Последний раз я видела Демьяна пару месяцев назад, на парковке клиники, где лежит его бабушка. Я приехала тогда с Маем, ему нужно было забрать какие-то документы по работе, а я осталась ждать в машине. Увидела Сколара и еще долго не отпускало ощущение, будто кто-то забыл выключить аппарат для выжигания: метка на сердце стала со временем лишь глубже, отчетливее. Настолько, что старые шрамы снова дают о себе знать.
Усилием воли заставляю себя вернуться в реальность, перестать воспроизводить эти картинки из прошлого. Открываю базу данных и нахожу фамилию Сколара. Записана на прием его жена. К Амине Арнольдовне.
Я старательно ограждала себя от всей информации о Саиде, ничего не пыталась найти и даже новостей не читала, хотя ее возвращение из комы было на слуху, и даже Май как-то обмолвился об этом. А сейчас будто сбой в системе произошел. Я словно сумасшедшая смотрю дату ее рождения, карточку, паспортные данные, которые мне, по сути, не нужны. Жена Сколара немногим старше меня. И эта любовь подлеца к девочкам помладше… Снова закипаю, когда вспоминаю, что он спал со мной, пока она была на волоске от смерти. И наше последующее расставание — без его извинений, без сожаления. Ничего…
И все, что было после.
Ненавижу. Презираю.
И отчасти себя. Потому что эта тяга, эта тоска, это желание быть с ним никуда не исчезло. И от одной мысли, что сейчас его снова увижу, кружится голова. А еще от отчаяния, что никогда больше ничего не повторится. Оно, оказывается, не прошло.
Господи…
Живот начинает опять ныть. Виски пульсируют. Сердце грохочет. В таком состоянии я и замечаю Сколара в дверях. И не одного — с женой. Он бережно поддерживает ее, когда она идет рядом с ним.
Брюнетка выглядит хоть и изможденной, но эффектной. Выразительные черты лица, пухлые губы.
Сколар усаживает жену на диванчик и подходит к стойке регистрации с папкой. Что-то ищет, потом протягивает документы — и наконец мы встречаемся глазами.