Я смутно улавливаю суть происходящего, пока борюсь с новой вспышкой ярости и желанием наброситься на этого мудилу с ответкой, повалить его на снег и пинать, пока харкать кровью не начнет. Но каким-то чудом сдерживаюсь.
Потираю ноющую челюсть и смотрю на дрожащую Мишель, которая вот-вот, кажется, упадет в обморок. Май удаляется, оставив жену, чемодан и брошенные в меня бумаги. Я их поднимаю, бегло пробегаюсь глазами по строчкам, еще больше ничего не понимая. Медицинские формулировки, печати, подписи…
До сегодняшнего дня, как бы ни жаловался на работу мозгов, но сейчас с ними явно что-то не то.
Пробегаюсь по строчкам еще раз и, оценивая все произошедшее, чувствую, как логическая цепочка вроде бы выстраивается, но тут же спотыкается о факты и абсурдность происходящего.
— Демьян, — слышу дрожащий голос Мишель. — У тебя кровь…
Трогаю уголок рта. Сука. И вправду губу разбил. Опускаю глаза на распахнутый пуховик Мишель, на ее округлившийся живот, который сегодня особенно заметен в обтягивающем шерстяном платье. Запоздало доходит, что на улице мороз, а она слишком легко одета.
— Идем в машину, — отвечаю я, нащупывая в кармане иммобилайзер и нажимая на кнопку.
Поднимаю чемодан, беру ее под локоть, потому что иначе она и вправду сейчас рухнет на асфальт, подвожу к машине, усаживаю на сиденье, бросаю чемодан в багажник и сам забираюсь в салон.
Тишина становится третьим пассажиром. Я завожу двигатель, включаю климат-контроль на обогрев, но трогаться не тороплюсь. Еще раз все анализирую и даже возвращаюсь к событиям полугодичной давности. Прерванный половой акт — это ведь малый шанс беременности, так? Так. Все остальное время мы предохранялись. Потом это ее исчезновение, их брак, торт на свадьбе и теперь заключение, что Май не отец этого ребенка… Она бы не стала врать назло, да? Слишком жестоко.
Поворачиваюсь, разглядывая Мишель. Она молчит, отвернувшись к окну.
— Мой? — все же уточняю.
Рассеянно кивает.
— И как так получилось? То есть ты ведь…
— Я не знала, что он твой. У меня были месячные. Потом… — запинается и начинает плакать.
Во мне поднимается нормальное желание хотя бы на день взять тайм-аут. Просто уложить все в голове и не принимать поспешных решений. Но времени на это, похоже, нет.
— Я была уверена, что он от Мая, — сбивчиво бормочет она, ненадолго замолкает, потом продолжает: — А еще он заставил меня взять это наследство, чтобы потом отдать все ему…
Снова замолкает. Кажется, вот-вот сорвется в истерику. Плачет беззвучно, видно, что на пределе.
Заглядываю в бумаги еще раз. Там вчерашняя дата. И если со вчера известны результаты, то… выходит, что все это время занимался ее уничтожением?