— Честная мена! — Усмешливо сказал господин с веранды, картавя так же, как его дочка, — Ну что, Фаина?
Щекастая оглядела меня и кивнула, прищурив и без того небольшие чёрные глазки.
— Пойдём-ка! — Поманила она меня к сараю коротки пухлым пальцем, где взяла топор, держа так неловко, что ясно — чуть не впервые струмент схватила, — Меняю топор железный, кузнецами умелыми скованный, на все твои топоры каменные, поделки неудачника криворукого.
Подруги её тут же вертятся, смеются.
— Ах, милая барышня-рыцарь из конкистадоров заморских, — Кривляться я умею не хужей, чай на Хитровке таких умельцев побольше, чем в гимнасиях водится! — Поделка фабричная противу оружия священного, в речке-говнотечке освященного, по завету предков сделанного!
Торговалися мы долго, чуть не цельный час на потеху публике. К подружкам ейным ишшо какие-то девки присоединилися, да детвора всяка-разная. С ними няньки-мамки-бабки-дедки. Соседи и знакомцы, я так мыслю.
Крутились-вертелись, вопросами раздёргивали. Некоторые пыталися купить у меня, но господин с веранды осёк их:
— Это неспортивно, господа.
Ах ты, думаю, скотина такая! Чилавек денюжку пытается заработать на пожрать, а тебе неспортивно! Но смолчал, чего уж там, только торговаться злее стал. Но и Фаина картавая тоже не лыком шита, всякого хлама в ответ наменяла немало.
— Мусор на мусор! — И смеётся!
— Ещё приходи! — Попросила меня козьемордая, — Я велю сторожам, чтобы тебя пускали!
— Как только, так сразу, милая барышня, — Ответствую со всем вежеством, складывая наторгованное в корзинчатый короб и закидывая его за спину.
Пущай денег и ни хренинушки не получил, как мечталося, но то ерунда! Главное, теперича меня на дачи велят пускать, так-то! Да и наменянное — пущай хлам на хлам, оно девка верно сказала-то. Но топор теперича имеется, одеяло и вообще всяко-разного.
С дач шёл так быстро, как только можно. А вдруг! Это с бутовскими у меня договор, а тот же смотритель станционный иль сторож — догонит, да и заберёт добро! Оно ить топор иль одеяло старое, всякому сгодятся! У сироты-то.
До балаганчика дошёл пока, так совсем умаялся и запыхался. Занёс короб вовнутрь, да и начал вещи доставать по одной. Смакую, значица!
Перво-наперво почти с четверть мешка муки ржаной. С жучками, канешна, иначе так бы и отдала служанка! Ништо, сгодится. Потом топор — хороший, без изьяну, ручку только поменять да ржу соскоблить. Одеял — два! Одно с дыркой прожженной, но заштопано хорошо, второе почти новое, только протёрто сильно. Портки — большие, никак господина тово пузатого? Сгодятся! Нитки с иголками тоже наменял, перешью! Бутылок стеклянных несколько — не знаю пока, для чево, но сгодятся. Кастрюля помятая, но годная, будет теперь в чём уху варить!