Распродал всё, и ну оттедова! Остановился когда, штоб совсем-совсем в безопасности, и ну денюжку пересчитывать. Несколько раз пересчитал, потому как думал, што показалося. Денжищи!
Задатка одного три рубля за маски с пончами, да щиты со шлемами на четырнадцать рублёв серебром в руки отсыпали. Да заказали ишшо гербовые щиты, да и шлемы тож.
— Ф-фу! — Ажно ноги подкосилися и в глазах потемнело. Денжищи! За такие деньги иной взрослый цельный месяц работает тяжко, не пито не едено, а тут на тебе! Дуриком! Всего-то за три денька работы в охотку, на тёплышке-то перед балаганчиком.
— Я не я буду, сотню так до конца лета заработаю!
Сказанул, а самому и не верится. Ну не может такого быть, чтоб всё гладко прошло. Бутовские те же што, дураки? Несколько дней, и всё, тож начнут што ни што, а похожее таскать на дачи. Раз уж берут. Пончи те же взять — циновки как есть, только што из травы, да с дырками для головы.
Неделя, может полторы с ентими щитами-шлемами да масками из коры, а потом всё, пересохнет серебряный ручеёк. Што-ништо другое думать надо будет.
И на тебе! Думалку ишшо не напряг, а сразу — на! Картинки с индейскими шапками, што из перьев, да прочее краснокожее. Ха! Не пропаду!
— Деньги прячь, не пропадун, — Сказал сам себе, и ну бежать! Сперва до балаганчика думал, а потом — шалишь! Пущай и не знает никто, где я живу, но долго ли выследить?
Чуть не в версте от балаганчика выкопал ямку в приметном месте, да прикопал. Целее будет! А так надо подумать, может кому на сохранение денюжку отдать? Штоб знали те же бутовские, што при себе у меня много не будет. От соблазна подальше, значица.
Пришёл когда, поел заготовленного загодя чилима [2] , а с чаем ржаных сухарей ишшо добрал, да с ягодами. Как ни хотелося приступить к работе, ан пришлося себя укоротить.
Лоза, она как раз в июне-июле дрянственная. Прошлогодние побеги куститься начинают, а этотгодние только вытягиваются. Поискать приходится, значица. Ну и не только лозу брать. Орешник можно, черёмуху, крушину брать. Но там и возни побольше. Щепить там, вымачивать, другое што делать.
Прошёлся по леску, нарезал веток, да коры где можно отодрал. Ветки отмачиваться, их так щепить-то легше. Сам покрутился по хозяйству, да и в Бутово.
Дружки не дружки, а всё приятели. В бабки там поиграть, в ножички, в лапту и всё такое. Живой же чилавек!
[1] Enfant terrible (иногда это крылатое выражение встречается в русской транслитерации — анфа́н тери́бль или анфа́н терри́бль ) — несносный (избалованный, капризный, озорной, непоседливый ) ребёнок , происходит от французского выражения , появившегося в XIX веке, которое буквально означает «ужасный ребёнок» . В научных изданиях Enfantterrible классифицируется как пример фразеологизма-варваризма — устойчивого оборота, попавшего в русский язык из различных западноевропейских языков без перевода.