«Сука! Сука! Сука! Две полоски… Твою ж мать!».
Тест падает на пол туалета пафосной «Кофемании». А я медленно опускаюсь на крышку унитаза, откуда только что вскочила.
— Ну что же, дорогая, поздравляю. Очень вовремя! – почти ору. За дверью кто-то деликатно кашляет.
А я закусываю губу и пялюсь на тест, который лежит на дорогущей итальянской плитке. И думаю о том, что жизнь — очень смешная штука. Особенно когда – в последнее время — чувствуешь, что что-то не так. Не с животом — с ним как раз проблем не было.
С ним.
Все реже остается у меня. Прячет телефон… Я не параноик. Я маркетолог. Я замечаю детали – это у меня проф-деформация.
Поднимаю тест, убираю в сумку. Потом рывком поднимаю на ноги себя. Смываю воду — просто так, для порядка. Выхожу из кабинки. В зеркале на меня смотрит Маруся Чащина, двадцать шесть лет, и, по всей видимости, уже не одна.
— Ну, — говорю я своему отражению. — Мы, кажется, влипли.
Он открывает дверь в домашних футболке и брюках. И даже в этой простой одежде он красив как модель из рекламы какого-нибудь дорогого мужского парфюма. Два года я смотрела на это лицо и думала: мне повезло.
«А ведь я уже думаю о тебе в прошедшем времени…».
— Ты не предупредила, — стоит в дверях.
— Сюрприз, — выдавливаю улыбку и протискиваюсь мимо него внутрь.
Квартира пахнет кофе и чем-то еще. Легким, цветочным. Женские духи? Явно не мои. Я предпочитаю свежие морские запахи.
— Ну? – складывает руки на груди. – Что случилось?
Достаю тест. Кладу на стеклянный журнальный столик рядом с книгой о саморазвитии, которую он никогда не читает и свечой из дорогущего бутика ручных изделий, которую никогда не зажигает.
— Вот, — поднимаю на него глаза.
Он смотрит на тест. Потом на меня. Глаза сужаются. В них – злость? Или страх? Или… презрение?
«Понятно…».
— Это не мои проблемы, — пожимает плечами.
Вот так. Четыре слова. Без паузы, без «подожди», без «давай поговорим». Просто — не мои проблемы. Горло сжимается.
«Нет, не сейчас! Никаких слез!»
— Интересная позиция, — произношу тихо, ровно. Почти получается. — И с чего бы вдруг? Кажется, не я одна участвовала в мероприятии…
— Я не хочу детей, — он смотрит мне в глаза совершенно спокойно. — И не говори, что ты об этом не догадывалась.
Опускаю глаза.
— Я… не… хочу… их… в принципе, — цедит по словам. — Залетела – ну так и решай. Я-то тут при чем?
Медленно поднимаю взгляд. Да, я предполагала, что бурной радости не будет. Ждала испуг, или растерянность, или хотя бы нормальный скандал. Но вот эта ровная ледяная холодность…