— Михалыч, держи, это тебе. А это мне, — Леха быстро распределил трофеи. — Извини, офицерского ремешка не нашлось, придется солдатским подпоясаться. Ну а это тебе, товарищ пилот. — Десантник протянул Борисову унтерскую «сбрую» вместе с подсумками и автоматом.
— А почему мне, Леш?
— Потому что обещал, помнишь? Сказал же, что добуду тебе нормальный ствол? Вот и добыл. А то достал ты уже меня со своей винтовкой, пока затвор дергаешь, сто раз убить могут.
— Я что, плохо стрелял? — нахохлился пилот. — По-моему, вполне метко… ну, кроме последнего раза, тут я да, дал маху, извини. Но со второго-то выстрела я гада все одно завалил, как ты выражаешься!
— Нормально стрелял, тут не спорю. Все, проехали, — фыркнул десантник, ощущая, как начинает легонько познабливать — начинался откат. Не такой сильный, как бывало в прошлом, куда легче. Организм потихоньку привыкал действовать в экстремальной обстановке.
— Короче, держи агрегат, как пользоваться, тебе вон товарищ лейтенант госбезопасности покажет, он уже вполне уверенный юзер.
— Ох, разведка, — тяжело вздохнул Батищев. — Нет, я все понимаю: теперь тебе скрываться-то, кто таков да откуда, не нужно, все свои кругом. Но если б ты еще и говорить понятнее научился, вовсе бы хорошо стало…
— Ну, в смысле пользователь. Ладно, неважно. И да, я это — постараюсь исправиться, честно-пречестно! Володь, что там, кстати, в эфире? Ничего интересного не наслушали?
— Практически ничего, — вместо командира ответил сержант Берг. — Тому следаку, ну, который майор Ланге, недавно пришла эрдэ — мол, подмога будет не раньше вечера, а пока туда какая-то зондеркоманда идет, вроде как, чтобы район перекрыть и не допустить утечку секретной инфы. Но ловится плохо, мы уже на пределе действия ретранслятора. Буквально еще километр, максимум два — и все, не зацепим. Далековато.
— Зондеркоманда? — нахмурился Степанов. — Странно, а этим-то что тут нужно? Они ж, если ничего не путаю, каратели? Михалыч, ты про этих уродов что-то знаешь?
— Ничего, — покачал головой особист. — Может, когда и слышал, но как-то внимания не обратил. А почему каратели?
Леха объяснил — ну, то, что помнил из своего времени. Про идущие вслед за армейскими частями эскадроны смерти, про сожженные вместе с мирными жителями деревни, про концлагеря, евреев и замученных советских военнопленных. Получилось кратко, но эмоционально.
— Сволочи… — глухо констатировал Батищев, дослушав. Остальные молчали. — Нелюди. Таких не то что в плен, таких нужно сразу же кончать, на месте. По закону военного времени!