Он посмотрел в окно. Дождь не стихал. Но уже не казался угрозой. Он смывал. Очищал. Как будто природа знала — страна пережила операцию.
— Он сделал невозможное… — прошептал он. — И сделал это — невидимо.
Но потом — голос стал тише. Глаза — тяжелее.
— Только… цена…
Он замолчал. Не потому что не знал, как сказать. А потому что чувствовал.
Триллион долларов. Из золотовалютных резервов. Прямые потери. Не скрыть. Не списать. Не объяснить.
— Это как… — он провёл ладонью по лицу, — … как если бы ты вырезал опухоль, но потерял пол-организма.
Да, выжил. Но — какой ценой?
Он посмотрел на коллегу. Тот молчал. Но в глазах — не страх. А — ожидание.
— А вы думаете… — тихо спросил он, — … всё пойдёт по его плану?
Пауза. Длинная. Как нота, затянутая до боли.
Потому что все знали — Сергей Платонов не оставляет дыр. Если он теряет триллион — значит, уже знает, как вернуть.
— Кризис — это шанс, — вспомнил он его слова. — А если кризис неизбежен — лучше, чтобы он пришёл извне. Враги за границей — лучший способ объединить страну.
И это сработало.
СМИ ревели.
«Западные хищники снова бросились на добычу!»
«Хотят повторить век смирения!»
«Весь мир против нас — но мы не сломаемся!»
Соцсети кипели. Люди писали, кричали, плакали.
— Пусть только попробуют.
— Мы не позволим им разграбить страну.
— Вспомните, как они скупали наши активы в 98-м.
Гнев — был. Огромный. Но — направленный.
На Запад. На спекулянтов. На «внешнего врага».
А что было внутри? Кто виноват в теневом банкинге? Кто годами закрывал глаза? Кто подогревал рынок, как котёл перед взрывом?
Об этом — молчали все.
— Он увёл внимание, — прошептал замминистра. — Не отвлёк. Не запутал. Он — перенаправил. Как реку. Всю ярость — в одно русло. А сам — чинил плотину.
Он откинулся назад.
— И знаете… — улыбнулся он, — … он уже знает, как вернуть деньги.
— Откуда?
— Потому что он так сказал. «Кризис всегда приносит возможности.» «И если уж он случился — пусть хотя бы принесёт прибыль.»
Он замолчал. Потом — вспомнил.
— Он ещё спросил… — прошептал он. — «Вы слышали о кампании „Сбор золота“ в Южной Корее?»
Тишина. Дождь. И где-то вдалеке — первый луч света, пробившийся сквозь тучи.
Как надежда. Как начало. Как сигнал — что война не кончилась.
А только что началась.
По всем просторам Китая прокатилась волна «патриотической инвестиционной лихорадки». Сам воздух, казалось, гудел от этого всепоглощающего порыва. В новостных лентах, на улицах, в переполненных вагонах метро — везде звучали одни и те же слова: национальное возрождение, защита юаня, общее дело.
Увидев заголовок о том, что в «Фонд национального возрождения» и «Фонд защиты народной валюты» влилось уже двадцать миллиардов долларов, я не смог сдержать тихой, удовлетворённой улыбки. В уголках губ чувствовался знакомый привкус сладостного предвкушения.