— Прежде чем отвечать, задам вам встречный, — спокойно сказал ему. — У вас есть действительно веская причина участвовать именно в Next AI?
Он ненадолго замялся, потом заговорил, словно читал давно отрепетированную речь.
— Годами я твержу об опасности ИИ. Если его не контролировать, искусственный интеллект способен привести человечество к катастрофе. Это технология куда опаснее ядерного оружия. Иллюзия, что мы можем держать её под полным контролем, — не более чем самообман. Это всё равно что призывать демона.
Старк всегда говорил об ИИ в крайних, почти истеричных тонах. Будто ожидал восстания машин прямиком из фантастического фильма. Впрочем, умение будоражить публику громкими, пугающими образами — тоже своего рода талант.
— Но сейчас эта крайне опасная технология сосредоточена в руках нескольких крупных корпораций, — продолжал он. — Технология страшнее ядерного оружия. Они одержимы прибылью, игнорируют социальные и этические риски, вопросы безопасности. Они не раскрывают, чем именно занимаются и какие меры защиты применяют, прикрываясь коммерческой тайной.
Он говорил долго, с нажимом, размахивая словами, словно лозунгами. И лишь под конец подвёл итог:
— Это нужно остановить. Технология должна быть демократизирована, доступна всем и находиться под строгим контролем, чтобы никогда не выйти из-под управления. ИИ должен служить всему человечеству, а не узкой группе. Именно поэтому такие открытые организации, как Next AI, обязаны быть в центре.
Классический ответ Старка.
Как «нетипичный» лидер, он обожал примерять на себя роль человека, несущего ответственность за всё человечество сразу, размахивать глобальными идеями и громкими словами.
На это лишь тихо выдохнул.
«Мы действительно не сработаемся.»
Никогда не любил людей, которые с упоением строят грандиозные фантазии, щедро приправляя их апокалиптическими образами. От таких речей обычно пахнет не истиной, а театром. Но в этот раз спорить не имело никакого смысла.
Любое возражение стало бы для Старка подарком. Он бы только оживился, подался вперёд, уловил бы искру конфликта и тут же раздул из неё очередное представление, пригодное для ленты новостей и социальных сетей.
В подобных ситуациях существовал куда более эффективный приём.
— Да. Я тоже считаю, что искусственный интеллект — чрезвычайно опасная технология.
И согласился без тени сомнения, мягко, почти буднично, словно речь шла о погоде за окном.
«Вот и всё. На этом драма умирает.»
Любой скандал питается столкновением взглядов. Чтобы возник конфликт, нужен противник, который упирается, спорит, сопротивляется. Но если полностью принимаю его позицию, если подставляю плечо вместо баррикады, то сама конструкция конфликта рассыпается, как карточный домик.