Конечно, Майло вряд ли думал о таких вещах. Трёхлетний ребёнок не понимает, что такое жалость, не рассуждает о символах и смыслах. Если быть честным до конца, это было всего лишь моё оправдание, способ немного приглушить собственное чувство вины.
И всё же…
— Я стану Т-рексом!
Тот его крик, произнесённый с детской серьёзностью, дал мне право думать именно так. Этот маленький динозавр на запястье стал для меня знаком благодарности за это разрешение.
Вернувшись в Нью-Йорк, сразу же с головой ушёл в работу, не оставив себе ни минуты на передышку. Самым срочным было исследование образца Майло. Именно через него должен был отыскать тот самый «переключатель безумия» болезни Кастлемана.
Но реальность быстро дала о себе знать.
— Текущая эффективность захвата РНК при секвенировании составляет всего около 5–10%, — сказали мне.
Технологические ограничения упёрлись в нас, как бетонная стена. Даже если начать анализ прямо сейчас, мы получили бы лишь крошечную часть общей картины экспрессии генов. Полноценное исследование стало бы возможным только после серьёзного технологического скачка.
К тому же мне напомнили, что технология пространственной транскриптомики, о которой говорил, на тот момент разрабатывалась лишь в Швеции и находилась на стадии исследований.
Обычное РНК-секвенирование показывает, какие молекулы присутствуют в клетках, но не даёт понять, где именно в организме они находятся. Пространственная транскриптомика сохраняет эту привязку, а без неё найти «переключатель безумия» практически невозможно.
Мысленно скрипнул зубами. Значит, ждать ещё год или два.
Реальный прогресс в этой области начнётся только после 2017 года. Сейчас существовал всего один небольшой шведский стартап, который пытался вывести технологию на рынок, но из-за нехватки финансирования двигался мучительно медленно.
Оставался единственный способ ускорить процесс.
— Давайте выкупим их через Quantum Genome.
Quantum Genome была одной из компаний, в которые уже вложился, и со временем ей предстояло стать одним из лидеров в области пространственной транскриптомики. Если встроить шведскую разработку в её структуру, исследования пошли бы куда быстрее.
— Они, скорее всего, будут только рады. Им явно не хватает денег, так что мы предложим финансирование. Разумеется, в обмен на долю.
Так мы могли частично решить проблему анализа генов.
Но главный барьер всё ещё оставался впереди.
— Даже после этого нам понадобится ИИ, чтобы отследить иммунные пути и точно выделить нужную информацию.
Переключатель безумия не возникает из-за одной-единственной мутации. Это результат сложного переплетения множества генетических сбоев, сплетённых в одну опасную систему. Чтобы добраться до сути, нам предстояло перелопатить миллиарды наборов данных, выискивая скрытые связи, тонкие совпадения, которые не видны человеческому глазу. Это была работа не для интуиции и не для одиночных расчётов. Здесь без глубинного обучения было не обойтись.