— Сейчас не время уезжать, — раздалось категорично. — Нельзя оставлять фронт. Ситуация непредсказуема.
В офисе шла война с «Большой белой акулой», до выборов правления оставалось семьдесят пять дней — отсутствие на два дня способно пошатнуть позиции. Ответ попытались обосновать:
— Если бомба рванёт в выходные, у журналистов будет весь уик-энд на копание, а в понедельник они запустят новость.
Пирс, мастер манёвра в таких делах, говорил, как опытный полководец медиа-войны: выпуск сенсации в понедельник даёт контроль над новостной повесткой.
Убедительные аргументы, но цель оставалась прежней — попасть на показ.
— Работу можно вести удалённо. Вне времени показа связь будет мгновенной, –звучал план.
Пирс возразил, что отклики будут медленнее, когда человек не в офисе. И вдруг лицо Пирса изменилось — холодная улыбка, от которой веет азартом и предупреждением:
— А что будет, если разрешение не получишь?
Это стало ключевым вопросом. Слишком многое поставлено на карту, и упускать шанс нельзя. Битва за внимание в скором «Хлебном конфликте» начнётся, и сейчас наличие неизвестного лица в толпе инвесторов — преимущество: пока лицо не узнаваемо, Холмс, вероятно, расслабит охрану. Пропадёт возможность незаметно пройти внутрь.
По коридору пронёсся запах кондиционированного воздуха, в ушах зазвенел далекий шум машин. Телефон в кармане снова и снова вибрировал — уведомления, звонки, быстрые решения, которые нужно было принимать здесь и сейчас. Но судьбоносная презентация Холмс — шанс, от которого невозможно отмахнуться.
Взгляд впился в глаза Пирсу — настойчиво, цепко, словно проверяя, решился ли он окончательно или просто играет словами. В этой тишине чувствовалась напряжённость, как в перегретом проводе перед вспышкой искры. Правило на Уолл-стрит известно каждому, кто хоть раз касался настоящих сделок: если дорога к цели лежит через Силиконовую долину, то туда нужно попасть любым способом. Препятствия? Их либо обходят, либо убирают. И вот вопрос — станет ли Пирс таким препятствием?
Его губы тронула усмешка.
— Не смотри так. Не отказываю, но хочу взять пошлину.
Слово «пошлина» прозвучало как скрип ножа по стеклу. Он не скрывал сути: дорогу открывает, но только за плату.
— Какую же цену назначаешь? — спросили сухо, стараясь не выдать раздражения.
В голове мелькали возможные варианты: кусок информации, обещание вести себя благоразумно в будущем. Подобное легко обойти. Не знаешь — не скажешь, не уверен — выкрутишься. Но Пирс удивил.
— Будешь должен услугу.
Плечи вздёрнулись от неожиданности, воздух в комнате потяжелел.