Сергей Платонов даже не задумался.
— Вовсе нет.
Он слегка наклонил голову.
— Скорее наоборот. Думаю, именно он вдохновился моими идеями.
У Масаёси дёрнулась бровь. Он даже тихо рассмеялся от изумления. Сергей Платонов продолжал, спокойно и уверенно:
— Основой Visionary Fund является концепция прямого проектирования инфраструктуры будущего с помощью капитала. Именно такой подход я первым применил в своих инвестициях в искусственный интеллект.
Он сделал паузу.
— Возможно, председатель Масаёси увидел это и решил развить идею.
Журналист кивнул. А Сергей Платонов, словно невзначай, добавил:
— Знаете, иногда люди в кризисе среднего возраста начинают подражать молодым.
Он мягко улыбнулся.
— В этом нет ничего необычного. Это вполне понятная человеческая реакция.
Масаёси откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Абсурд. Полный абсурд. Visionary Fund был его собственным проектом. Он разрабатывал его три года. Ещё тогда, когда Сергей Платонов только начинал потрясать рынок своими инвестициями в искусственный интеллект, чертеж будущего фонда уже почти был готов.
Но Сергей Платонов продолжал.
— Впрочем, идеи ведь нельзя запатентовать, — лениво заметил он. — Ничего страшного.
Он пожал плечами.
— Когда у человека кризис, он иногда делает вещи, на которые раньше не решился бы…
Он чуть задумался.
— Наверное, гормоны.
И при этом он говорил так, будто именно у него украли интеллектуальную собственность. Будто именно он был жертвой. И всё время возвращался к этому проклятому «кризису среднего возраста».
Масаёси сжал кулак. Ему хотелось немедленно ответить. Разоблачить. Опровергнуть. Раздавить эту ложь прямо сейчас. Но он заставил себя остановиться.
«Это будет ловушка».
Стоит лишь ответить — и начнётся открытая война. А именно этого и добивается Сергей Платонов.
Масаёси медленно выдохнул. Но терпеть всё это становилось почти физически больно. Словно внутри скручивался тугой узел. И дело было уже не только в гордости. Он ясно понимал опасность.
«Если это продолжится…»
Он посмотрел на логотип Visionary Fund на экране.
«Люди начнут думать, что именно Сергей Платонов был первым».
А это было смертельно опасно. Ведь главное преимущество Visionary Fund заключалось именно в оригинальности. Технологический сектор сам по себе не был чем-то особенным для инвестиций. Любой мог вложить деньги в технологии. Но Visionary Fund отличался тем, что переворачивал саму логику рынка. Он превращал очевидное направление в новую парадигму. Именно эта дерзость, эта новизна и делала фонд уникальным.
Если же рынок поверит, что идея принадлежала кому-то другому… То фундамент, на котором стоял Visionary Fund, начнёт медленно трескаться. Если бы эту стратегию внезапно объявили плагиатом, последствия могли оказаться катастрофическими. Visionary Fund держался на одном-единственном фундаменте — на оригинальности идеи. Именно эта дерзкая новизна и привлекала капитал, инвесторов и самые перспективные технологические компании.