Металлический щелчок взведенного механизма растворился в визге полозьев по насту.
Указательный палец лег на спуск. Я буравил взглядом улицу впереди, готовый развернуться и бить вслепую сквозь ткань при малейшем чужом шорохе за спиной. Пальто жалко, но жизнь дороже.
И точно! Не прошло и пары минут, как я отчетливо различил резкий хруст наста за спиной. А затем раздался окрик:
— Стой.
Хрип резанул по нервам. Кот запнулся, едва не рухнув, Упырь намертво сжал сумку. Мы развернулись.
Нас догнали. Шрамованный урод растянул разбитые губы в оскале. На подбородке запеклась кровь от удара Спироса. Рядом переминался второй — широкоплечий мордоворот, сразу шагнувший вбок: он перекрыл выход из проулка.
— Расслабились, щенки? — просипел бугай. В его ладони показалось лезвие ножа. — Думали, свалите? Сейчас на ремни пустим.
И сделал шаг вперед. Он чувствовал себя хозяином положения. Наверняка думал, кто мы против него? Так плюнуть и растереть.
Я даже не моргнул. Правая рука в кармане пальто довернула ствол. Палец продавил тугой спуск.
Хлопок!
Отдача больно осушила кисть. Толстое сукно лопнуло вспышкой, обдавая жаром.
Речь урода оборвалась. Глаза выкатились из орбит от удивления. Нож выпал из рук, и звякнул об землю. Бугай рухнул на колени, судорожно хватаясь за простреленное бедро. Сквозь его растопыренные пальцы толчками забила кровь, падая на белый снег.
Я сбил тлеющий ворс на кармане. Направил ствол точно в живот остолбеневшему напарнику.
— Грузи на волокуши дурака, мы идем обратно.
Широкоплечий дернулся. Его ладонь метнулась за пазуху, но замерла. Он обернулся.
Сзади вынырнул Васян, Спица и Шмыга. Взводимых курки прозвучали очень громко.
Широкоплечий побледнел. Обвел затравленным взглядом выросшую из-под земли толпу. Он судорожно сглотнул, опустил руки и покорно потянулся к воющему на земле подельнику.
Который перестал выть и начал матерится, погрузил его на волокуши, Упырь тут же отдал веревку и бык впрягшись потянул.
Скрежет деревянных полозьев распорол морозную тишину двора. Спирос отвлекся от мешков с пушниной и резко обернулся.
В ворота втянулась процессия. Впереди, низко опустив бычью шею, вышагивал хмурый боевик. Он обреченно упирался сапогами в наст, волоча за собой тяжелые сани. На досках, скрючившись, мычал шрамованный. Он судорожно зажимал простреленное бедро, темная юшка щедро заливала снег, оставляя за полозьями багровый след.
Следом, веером расходясь по периметру, потянулась моя стая. Васян, Спица, Шмыга, Кот и Упырь. Никакой суеты. Парни с ходу накрыли двор стволами.
Рука Грека инстинктивно рванула под пальто, пальцы скрючились, нащупывая рукоять револьвера. Лицо побледнело, ноздри хищно раздулись.