— Тебе скоро станет лучше, так что не заставляй брата ждать. А я пока сделаю коктейль «похмельный».
Пухляш страдальчески нахмурился, наблюдая за тем, как я принялся сливать в стакан алкоголь, оставшийся в бутылках, разбросанных по спальне.
— Ладно. С чего бы начать? — задумался внучок и тяжело вздохнул. — Наверное, всё полетело под откос, когда мы чуть не похоронили живьём дедушку. Хотя на самом деле всё началось ещё тогда, когда Алексей показал нам с тобой, Слава, поддельную дарственную, по которой ему отходил наш родовой особняк…
Павел сделал паузу и продолжил говорить, печально глядя на брата. А тот с каждым мгновением мрачнел всё больше и больше. Его брови сдвинулись над переносицей, а пальцы вцепились в подлокотники так сильно, что аж побелели.
Вячеслав под конец рассказа тяжело задышал, играя желваками. Казалось, он не мог допустить даже мысли, что его старший брат был подлецом, мерзавцем и убийцей.
Наконец, когда пухляш замолчал, Слава полузадушено прохрипел:
— Доказательства… мне нужны доказательства вины Алексея.
Твою мать, какой недоверчивый! А ежели мы не убедим его, то явно получим очередного близкородственного врага.
— Павел, у тебя осталась та запись, которую я сделал у нотариуса Берга, когда он рассказывал о поддельной дарственной? — спросил я, вылив остатки мартини в бокал, где уже плескался абсент, пиво и водка.
— Угу, — подтвердил он, поспешно вскочил с кровати и вытащил телефон из штанов, валяющихся на полу.
Внучок включил запись и с непроизвольным вожделением посмотрел на бокал у меня в руках.
— Твоё здоровье, — отсалютовал я ему и присосался к адскому напитку.
Тот обжёг горло, да ещё как! Наверное, даже некоторые виды керосина пьются легче. Зато мозги окончательно прочистились.
— Эй! — возмущённо выдохнул Павел. — Я думал, это ты мне налил!
— Жизнь полна разочарований, — пожал я плечами, а потом, сжалившись, всё же передал внуку наполовину опустевший бокал.
Тот схватил его трясущимися руками и сделал глоток.
— Кха-кха! — закашлялся Павел, выпучив заслезившиеся глаза.
Он задышал как дракон, пока Вячеслав с похоронной физиономией слушал голос Берга.
— Тяжело… тяжело поверить в это, — простонал Вячеслав и вдруг зло выпалил, глянув на брата, снова приложившегося к коктейлю: — Павел, имей уважение, не хлебай так громко!
Тот чуть не поперхнулся и от греха подальше поставил бокал на стол.
— Слава, — мягко обратился я к внуку. — Тебе надо побыть одному, всё обдумать. Не стоит срываться на брата. А что до Алексея, ты просто не видел того, что он творил в последние дни. В тебе говорят тёплые воспоминания, которые остались о нём. Но на самом деле смерть Алексея украсила всё живое, ведь за несколько дней до кончины он превратился в натуральное чудовище.