Отворачиваюсь. Взгляд цепляется за шрам, который она мне с таким отчаянием демонстрировала. Я еще тогда обратил внимание, что у Эллочки довольно-таки впечатляющий пресс. Может, она здесь, и правда, по делу? Тогда это я веду себя как полный придурок. Что, впрочем, не мешает ей облизывать меня взглядом.
— Хм… Ясно.
Отворачиваюсь, не желая продолжать и дальше позориться. Возвращаюсь на скамейку для жима. Вася следит за моим приближением коршуном.
— Твоя, че ли?
— Нет.
— Тогда познакомь, а? Будь другом!
— Тебе что, пять лет, Вась? Давай уж как-нибудь сам. Только сначала еще подход.
После жима иду на становую в другой конец зала. С глаз долой — из сердца вон, как говорится! Выполняю свою обычную тренировку. Минут через тридцать выключаю наушники, чтобы, если что, услышать мелкую. Групповая треня идет всего сорок пять минут, так что Николь освободится с минуты на минуту и будет на весь зал орать «Па-а-ап».
Темная макушка Эллы мелькает у Смита. Она вспотела, и ее цыганские кудри завились вокруг лица в барашки.
Вообще не мой типаж. Мощная, кудрявая, с крупными чертами лица…
К тому же проблемная.
Смотри, Макар, не смотри, а ничего тебе от людоедочки не обломится! Жаль. Я бы, наверное, с удовольствием скормил ее пухлым губам некоторую часть себя… Та-а-ак! Хватит, Милый. У тебя совсем, что ли, фляга свистанула от недотраха?!
Беру гантели побольше и принимаюсь с двойным усердием жать. Суставы от напряжения стонут. Сердечная мышца захлебывается… Мозг возмущенно шипит: «Алло, Макар Иванович, чай, не двадцать, ты че творишь?».
С рыком скинув вес, отправляюсь на поиски дочери. Что-то долго ее нет. Это не к добру. Нахожу мелкую у бара в обществе… Кого бы вы думали?
— …папа хороший, но готовить совсем не умеет, — сдает меня дочь. Нет, это уже переходит все границы! Что дальше? Я приеду домой, а людоедочка поджидает меня в моей спальне?
— Николь! — рявкаю чуть громче, чем нужно. Благо дочь моя абсолютно не из пугливых. Деловито отставляет стакан… Интересно, с чем? И мило улыбается, демонстрируя отсутствие переднего зуба. С которым я страшно офакапился. Точней, не я, а Зубная фея, о существования которой я до этого знать не знал. И которая, по заключению Николь, как раз поэтому не принесла ей подарка.
Людоедочка выставляет перед собой ладони:
— Что это ваша дочь, я не знала тоже.
Хмыкаю. Нет, конечно, можно было представить, что она провела расследование, но как по мне, это даже для нее слишком.
— Бывают же совпадения, — ворчу, а людоедочка, не будь дурой, берет быка за рога:
— Так, может, это не совпадение, а знак?