Вошла мать. Как всегда, она была со сложной прической и в великолепном наряде с подходящими к случаю и платью украшениями: высокая, статная, надменная. В комнате тотчас разлился едва слышный аромат дорогих духов. Она придирчиво оценила наряд и прическу Поли и осталась довольна.
— Напоминаю: с детьми не играть, ни с кем не разговаривать без позволения, глаза держать строго в пол! Если нарушишь хотя бы одно из этих правил, будешь строго наказана. Ты все поняла, Поли? — голос женщины отдавал металлическими нотками.
— Да, мама, — прошептала девочка, едва не плача.
Такие, или очень похожие, указания она получала каждый раз, когда ее выводили к гостям, но все же снова и снова слова матери отдавались болью.
Что с ней не так?
Кроме Грэма и Поли, у родителей был еще один ребенок. Их старшая дочь была на два года старше Поли и на семь лет старше брата.
Никогда родители не заставляли свою дорогую принцессу Энни, как Полю, работать по дому или нянчить младшего брата. Она, в отличие от младшей сестры, росла в любви и нежности.
Поли часто недоумевала: что в ней не так и почему ее совсем не любят родители? Видит Богиня, она очень старается быть хорошей и послушной.
Из бального зала донеслись звуки клавесина. Энни играла игривую детскую песенку, слышался веселый гомон взрослых, детский смех.
Уже второй год Энни учится в пансионе благородных девиц. Вчера она вернулась домой на каникулы. Сегодня гости в поместье приглашены специально в честь этого события.
— Сестричка, дорогая! — с этим радостным возгласом маленький Грэмми подбежал к растерянной Поли, едва она вошла в зал.
Мать недовольно поджала губы и у Поли сердце ушло в пятки от страха перед возможным наказанием.
— Грэмми! Иди, солнышко, поиграй с детками, — она легонько, но настойчиво подталкивала брата в сторону группки мальчишек в центре, празднично украшенного для гостей, зала.
Большой семейный праздник, который устроили родители, предусматривал развлечения для взрослых и детей.
Сейчас младшим поколением занимался специально приглашенный затейник, а Энни с удовольствием помогала ему, сопровождая забавы малышей музыкальными вариациями на клавесине.
— Поли, прости меня! Я, правда, не хотел плакать, когда упал! Папа сильно тебя побил? Я просил его выпустить тебя из погреба, много раз просил! — звонко продолжил говорить мальчик, упираясь попыткам Поли отправить его к детям. Он невольно чувствовал свою вину в дневном происшествии и жалел сестру.
В музыке, как раз, наступил перерыв, и детский непосредственный лепет ребенка был отчетливо услышан большинством гостей. Их удивленные лица с неприятным недоумением стали поворачиваться в сторону отца Поли.