Его сероглазая девочка стонала от болей, постоянно частично трансформировалась от малейшего волнения и, Рэстан решительно распустил весь гарем, чтобы не давать больше малышке лишнего повода для ревности или беспокойства.
Шурхэн, который регулярно прибегал к Рэстану посоветоваться о том, о сем однажды не выдержал и слишком смачно стал принюхиваться к Поли.
Когда клыки ревнивого короля были уже у его горла, Бета заорал:
— Друг, стой! Я просто чувствую в ней свою родную кровь! Хочу понять, кем твоя девочка мне приходится!
Слово за слово, и выяснилось, что Шурхэн именно девятнадцать лет тому назад был с Альфой в соседней стране, после очередного военного столкновения договаривались о дани. Тогда и он сам, и отец, да и остальные двуликие, при желании, легко баловались с человеческими самками, не особо считаясь с их желаниями.
— Знаешь, Рэстан, мне кажется, что дети между человечком и оборотнем появляются только в истинной паре. Наша раса стала забывать, что это такое. Возможно, мы давно проходим мимо своего счастья, поэтому двуликих и становится все меньше. И я, получается, девятнадцать лет тому назад прошел мимо, — печально сказал другу Шурхэн. — Судя по запаху твоей девочки, мать Поли была тогда подо мной или под моим отцом. И я думаю, что это был я. Отец наверняка узнал бы в женщине свою истинную, а мне тогда, в силу юнного возраста, все женщины пахли, как карамельки.
Рэстан понимающе кивнул.
— Я намного слабее отца, поэтому остро унюхал в Поли родную кровь только, когда в нашей девочке проснулся оборотень, хотя мой волк с первого вдоха рядом с ней что-то непонятное учуял, — рассуждал Шурхэн. — Бедный отец! Он почувствовал родную кровь там, где она просто не могла быть, и принял Поли за свою истинную пару. Он так ошибся! Слишком сильно хотел видеть следующим королем и Альфой своего наследника, а не тебя, Рэстан. Конечно, раз в целой стране тогда было только две истинные пары, то знания о них и их особенностях понемногу теряются. Тебе не кажется, что Поли твоя истинная? — спросил Шурхэн.
— Не знаю точно, но я почти уверен в этом. Только одно понимаю. Влюбился я точно не в ее запах. Помню, как на конюшне в глаза ее серые, сияющие, любопытные заглянул, так и пропал. С первого взгляда! Ну, вкусный запах, конечно тоже, имеет значение. Он поразил моего волка в самое сердце, — усмехнулся Рэстан, почесывая за ушком, привычно уснувшую у него на руках, под мирную беседу мужчин, любимую женщину. Он тихонько покачивался с ней на кресле качалке, стараясь, чтобы она спала подольше.