— Полина… — зыркнул на нее с явным неодобрением.
На что та фыркнула, зачерпнула салат из своей тарелки ложкой и переложила обратно в общую салатницу. Какая-то студентка, глядя на это, с трудом сдержала рвотный позыв, прикрыв ротик ладошкой.
— Дамы и господа, — поднялся с места один из гостей, сидевший подле именинника. Вытянулся по струнке, грудь колесом выкатил, подбородок задрал. — Сегодня мы собрались в этом… — брезгливо осмотрел он помещение, — …месте, дабы справить одно крайне знаменательное событие. Двадцать четыре года исполнилось нашему уважаемому председателю, дорогому другу и верному своему долгу человеку — Лейхтенбергскому Альберту Евгеньевичу!
— Я так полагаю, что фамилию они его тоже выговорить не смогут, — шепотом подметил я.
— Точно, — кивнул Роман.
— Помню, как вчера, тот самый солнечный день, когда впервые в школе судьба свела меня с Альбертом, дабы позволить мне осознать, что существуют в этом мире по-настоящему достойные люди. И мой дражайший друг, Альберт Евгеньевич — один из таких людей.
Барышни уже прикладывали к глазам кружевные платочки, парни понимающе кивали головами в знак согласия. Пожалуй, на каждом празднике есть особо душный индивид, которому при этом выпадает честь произнести первый тост. На свадьбах именно такие вот ораторы заливали про корабли любви, заплывающие в какую-то там гавань.
— Позволю себе отметить, — не унимался студент, — что наш именинник за текущий год успел отличиться на таких мероприятиях как: благотворительная акция по сбору средств для детей-инвалидов из малообеспеченных семей, вечер поэзии в Императорском театре, ночь литературы в библиотеке имени…
— А давайте, — неожиданно поднялся Градовский из-за стола с бокалом в руках, бессовестно обрывая оратора, — выпьем за здоровье Альберта Евгеньевича?
Ну-у-у понеслась…
Ничего личного, но тамада из Романа Градовского вышел бы неплохой. Вряд ли он пожелал бы сменить сферу деятельности с управления сетью казино на ведущего увеселительных мероприятий, но факт оставался фактом.
Прошел всего час. Час, мать его, а вертевшие носами до недавнего момента аристократские сынки и дочурки за столь краткий срок преобразились до неузнаваемости. Даже нафигарившийся Ромка на их фоне выглядел чуть ли не убежденным трезвенником с сияющим над головой нимбом.
За столом продолжали сидеть, пить и закусывать немногие. Остальные рассосались по арендованному на сегодняшний вечер помещению. Кто-то подсел за барную стойку, жаловаться бармену на жизнь. Часть оттащила круглые столы к стене и организовала своеобразный танцпол. Оставшиеся гости переместились на второй этаж к бильярдному столу, дартсу и уголку с настольными играми.