— Я не умею улыбаться, — лаконично ответил тот, держа в руках нетронутый пучок сладкой ваты.
— Это, наверное, ужасно… — сочувственно вздохнула девушка.
Но не настолько ужасно, как то, что я увидел на дисплее телефона, решив посмотреть на время. Охапка не отвеченных сообщений от Полиночки, последнее из которых высветилось в уведомлениях:
Полиночка (20:18)
: Ну ты и ублюдок, Гордеев! Я уже еду! Хана тебе!!! Понял, нет?!
К сообщению была приложена фотка, и я тут же зашел в соцсеть, чтобы ужаснуться еще сильнее. На фотке был изображен чек из ресторана быстрого питания. С несколькими десятками позиций… Что на нее нашло вообще?!
Именно об этом я максимально деликатно и поинтересовался в ответном сообщении, на что получил голосовое… со звуками смачного чавканья на фоне.
Паникой никакому делу не поможешь, так что я набрал воздуха полной грудью, выдохнул и как следует оценил обстановку до начала катастрофы.
Константин предельно сосредоточен, как и всегда, готовый броситься на защиту своего господина. Насчет своей и его сохранности в грядущем противостоянии я нисколько не переживал. Двигаемся дальше.
Ульяна недоуменно поглядывает на меня, обнимая огромного плюшевого медведя. Вот насчет нее могут возникнуть неудобные вопросы. Собственно, вполне возможно, что она и есть тот самый неудобный вопрос, который в настоящий момент терзает обозленную княжну.
Оставалось разобраться с тем, каким образом Полиночка узнала с кем я и где нахожусь. Те самые шпионы Виктории или же?..
— Эй, народ достопочтенный! — весело помахал смартфоном Роман, выходя из туалета. — Я всё-таки сделал это!
— Что ты сделал?.. — медленно протянул я, прищурившись.
— Пригласил к нам самую обаятельную женщину на свете! Вот, зацени! — и продемонстрировал мне окончание их с княжной диалога.
Вот то-то и оно. Что у трезвого на уме, то у пьяного в переписках. Однако внимание цеплял вовсе не текст, набранный со множеством опечаток и восклицательных знаков, а отправленная Романом фотография. Немного смазанное селфи, сделанное исподтишка, на фоне Константина и… меня, приобнимающего Ульяну.
Занавес. Готовьте носовые платки и перекись водорода. Счет шел на минуты, а потери были неизбежны. Самый кровожадный и непредсказуемый член рода Разумовских уже выехал, чтобы сеять хаос и разрушение.
— Живым я не дамся… — процедил сквозь зубы, хватая радостного Ромку за воротник рубашки. — Пиши, что мы уже уехали отсюда. Пиши, что мы далеко. Пиши, что пересекли границу с Польшей! Что угодно, Рома, твою мать!