А еще спустя столько времени она наконец-то нашла себе собеседника в моем лице, которому могла высказать всё наболевшее за годы смиренного молчания где-то на задворках сознания Димитрия. Может, и не только Димитрия… Не факт, что хоть кто-нибудь из его предшественников перемещался в Саммун, где у монстрятины внезапно развязывался язык.
« Водичка-то, кстати, прямо по курсу! » — оповестила тварь, но доверять ее словам не хотелось.
На всякий случай, замедлил шаг, продираясь сквозь тропические заросли, и не прогадал. Перстень подал сигнал об опасности за пару секунд до того, как нога зависла над крутым обрывом.
« Аха-ха-ха! Шажок, еще шажок! Жаль, не вижу твоей физиономии, малец! Вас, людишек, вообще провести элементарно! »
— Ага, конечно, — снова нырнул я в заросли уже в ином направлении. — Я-то думал, что ты мудрое создание, раз легендарным называют. На самом же деле обыкновенное тупое зверьё.
« Я на личности сейчас не переходил, так что ты первый начал! — нисколько не обиделся тот. — Вот уж кто, в самом деле, слаб на умок, так это ты, малец. Сам себе препятствия на пути чинишь, а оправдываешь каким-то идиотизмом. И сестрицу свою мог оприходовать еще раньше, да только кишка тонка! »
— Чтобы на одного мерзкого человечишку меньше стало?
« Аха-ха-ха! Да! »
Что и требовалось доказать. Был во всей этой ситуации лишь один ощутимый плюс — частичное разъединение наших личностей не позволяло твари взять контроль над моим собственным разумом, чувствами и эмоциями. И лучше терпеть этот бас в голове, отдающийся эхом в ушах, чем вновь утратить себя и слиться с ней воедино.
Воду тоже пришлось искать самостоятельно, по пути обрушиваясь на местных чудищ и расчищая себе дорогу с помощью перстня и множества его ипостасей. Создавалось стойкое ощущение, что вторая сущность специально испытывает меня на прочность, прежде чем начать работу сообща.
Насколько я знал, способности мои передавались другому носителю перед смертью. Если же я сдохну здесь, посреди джунглей, вряд ли эта тварь сумеет переселиться в новый сосуд. И пусть душа ее существовала вечно, как она и сказала, без носителя сил душа эта была обречена влачить жалкое существование во времени и пространстве.
— Чего же ты заткнулась? — не удержался от того, чтобы поддеть ее. — Верно же я мыслю, да? Нет у тебя намерения свести меня в могилу. Значит, мы должны быть на одной стороне, хочешь ты этого или нет.