Нет, у меня не добавилось тайных знаний, у меня не открылся третий глаз, и я не ощутил сыновьего единства с Землей и Небом. Это было нечто другое. Словно сняли у меня с глаз повязку и сказали:
— Вот он, какой мир на самом-то деле. Живи в нем, коли сможешь.
Так я и буду жить. С удовольствием. Сколько смогу. Привыкать к нему буду, познавать его стану. Нет, та жизнь, что у меня была — она всегда со мной, куда я от нее. Но она теперь только часть прошлого. И я сейчас не о службе в банке, не о Светке и не о родителях. О другом речь.
А потом я засмеялся, легко и беззаботно.
— Беда — негромко сказал Нифонтов Хозяину кладбища — Не нравится мне этот смех.
— Ло-ма-ти — захлебываясь, произнес я — Ломати. Ох, мать твою так, ломати! Вот диво-то и снизошло!
Я понял, о чем в книге вел речь Ратмир. Не страх надо преодолевать, не руку себе ломать. Надо не побояться через себя старого перешагнуть, сломать все то наносное, что в душе было. Не выкинуть, но изменить. Вот что он сказать хотел. Пройди через все, изменись, но себя не потеряй.
Как же все просто. Как и всегда, впрочем.
— Прощай, Степан — сказал я ведьмаку, который с грустной улыбкой смотрел на меня — Доброго тебе пути.– Бывай, паря, — ответил мне он. — Законы наши чти, круг старших слушай и голову не давай себе морочить всяким там, понимаешь.
Наши пальцы соприкоснулись, и он пропал, как до него усатый.
— Спасибо тебе, — я поклонился Хозяину кладбища. — Бесценный дар ты мне преподнес.
Не знаю, почему, но я был уверен, что он догадывался о том, каковы будут последствия его поступка. И еще — я мог теперь быть с ним на «ты». Мы теперь принадлежали к одному миру.
— Квиты, — безразлично бросил мне он. — Ладно, если тут все, пойду новеньких посмотрю. Лето, народу от жары мрет много.
— И мы пойдем, — поддержал его Нифонтов. — Поработали на совесть, можно и отдохнуть. Только патрульным скажу, что где-то там, на аллеях, крики слышал. Тело-то этого поганца все равно нужно.
— Найдут, — заверил его Хозяин Кладбища, и снова повернул капюшон ко мне. — Я рад нашему знакомству, ведьмак. И в ознаменование этого я дарю тебе право приходить сюда, на мою землю, тогда, когда ты этого захочешь, при условии, что ты будешь соблюдать мои законы. Еще я дарую тебе свою защиту, отныне тебе здесь ничего не грозит. Кроме моего гнева, разумеется.
По выпученным глазам Нифонтова я догадался, что выиграл миллион по трамвайному билету.
Не дожидаясь моих слов благодарности, Хозяин развернулся и скрылся в темноте переплетенных кладбищенских дорожек.
— Однако, — выдохнул оперативник. — Свезло тебе. И силу принял, и такой подарок судьбы получил.