— Нет! — вырвался у меня крик, полный муки, а целительские заклинания ушли в уже мертвое тело.
Баюкаю ее на своих руках. Окружающий мир исчез, осталась лишь она. Я не успел, не смог. Она умерла. Слезы катятся из глаз.
— Ты же говорила, что все будет хорошо…
Я не спас ее… не защитил. В душе поднялась жгучая ненависть ко всему этому миру, к шатарцам, клановцам — ко всем. Эта ненависть растет, заполняет собой всего меня, каждый уголок души.
Отрываю взгляд от Салары и смотрю перед собой. Сражаются, твари… Закрываю глаза девушке, осторожно кладу ее на землю и поднимаюсь на ноги. Меня заметили и попытались убить. Взмах рукой, и в их сторону унеслось несколько молний, оборвав их никчемные жизни.
Смерть Салары что-то окончательно сломала во мне. Все, что было до этого, не сломало, а ее смерть сломала. Этот мир регулярно проверял меня на прочность, надламывал и все же в конце концов добился своего. Я оказался слишком слаб, изнежен. Опустив взгляд на Салару и грустно улыбнувшись, выпускаю кипящую ненависть наружу. Обычно это значит что-то в переносном смысле, но в моем… Шквал молний ударил от меня во все стороны, убивая всех, кто попадает под них.
— Вы все умрете! — зло кричу и бросаюсь к врагам.
Мое тело сияет, во все стороны бьют молнии. Двигаюсь непривычно быстро, а молнии непривычно сильны. Взгляд застилает пелена ярости. Ненависть и ярость продолжают пылать во мне, питая молнии. Эти два чувства дают мне силы продолжать сражаться, жить еще какое-то время. Теряю связь с реальностью и воспринимаю ее фрагментами.
Вот я переместился телепортом в гущу врагов и выжег всех молниями. А вот уже в рукопашной убиваю других врагов. Все фрагменты похожи друг на друга — на каждом я убиваю, снова и снова, и ненависти моей нет конца. Как и молниям. Я стал сосредоточением молний, их повелителем. Кажется, я даже перестал быть материальным, иначе чем объяснить один фрагмент, когда вражеский клинок прошел прямо сквозь мою руку, а та на это отозвалась лишь пучком молний, ударивших в лезвие?
— Андрей, приди в себя! — донесся до меня знакомый голос.
С трудом сосредотачиваюсь на нем. Ненависть по-прежнему глушит собой все, но, кажется, уже становится блеклее. Кое-как вернувшись к реальности, смотрю по сторонам. Я внутри какого-то помещения. Когда успел, вроде недавно же на улице был? Повернув голову в сторону, откуда донесся голос, вижу там Гарана, в изрезанном доспехе и перемазанного в кровь.
— Наконец-то, — обрадовался он.
А дальше за ним вижу еще каких-то людей, которые что-то делают около огромного кристалла. Это накопитель? Да, точно, обычно же накопители — это кристаллы.