На улице после молитвы всегда шумно. Машины гудят, люди спешат. У нас на каждом перекрёстке стоят таблички из матового металла с выгравированными десятью заповедями. Под каждой виден номер статьи уголовного кодекса и краткое пояснение. «Не убей» — за нее наказание — изоляция до конца жизни. «Не укради» — общественные работы, конфискация имущества. «Не прелюбодействуй» — лишение статуса семьи.
Остальные я тоже знаю наизусть, потому что в детстве мы сдавали экзамены по ним. В случае успешной сдачи ты получаешь серебряную медаль «чистое сердце» и право участвовать в некоторых обрядах. Если не сдашь, то лишь смотришь, как участвуют другие.
Нас с детства учат тому, что «заповедь — это закон, а закон — это заповедь». Нарушил значит понёс наказание. И ещё учат, что «грех — это то, что ты делаешь по своей воле». Этот последний урок нам повторяли особенно часто, даже на уроках математики. Тогда я не понимала, зачем, но теперь, взрослея, вижу, что почти всё в жизни сводится к этой фразе.
В центре города есть Дом Покаяния. Он не похож ни на храм, ни на суд, но чем-то от каждого взял своё. Белый камень, двери из чёрного металла, позолоченные буквы над входом складываются во фразу «здесь очищается сердце». Внутри находятся длинные ряды кабин с одинаковыми креслами и прозрачными перегородками. В каждом кабинете находится государственный священник в серой рясе, который выслушивает и записывает. Записывают всё. Слова, жесты, даже паузы. Иногда покаяние уже готово заранее и достаточно просто поставить подпись. Откажешься — суд. На площади перед Домом всегда толпа, и люди стоят тихо, почти не разговаривая.
Наш храм — богатейшее место района. Купола сияют так, что в ясный день смотреть больно. Ступени выложены мрамором, ковры в притворе мягче, чем подушка у меня дома. По обе стороны входа стоят служители в белых сутанах и проверяют какие-то QR-знаки на запястьях. Без них не впускают. Священники говорят нам, что золото и мрамор это не роскошь, а символ чистоты: «Неужели, было бы лучше оставить дом Господа пустым».
Я иногда замечаю, что витражи в храме показывают сцены, где лица святых странно похожи на нынешних правителей. Мне кажется, раньше так не было. Но в учебниках истории лица всегда были другими, так что, может, я просто ошибаюсь.
На площадях стоят огромные экраны. Днём они показывают новости. Кого наградили за служение. Сколько человек прошло очищение. Как идёт строительство нового кафедрального собора. Между сюжетами вставляют рекламу корпораций. В рекламных видеороликах я вижу светлые комнаты, улыбающихся людей, и фразы вроде «чистое сердце — чистая жизнь» или «служи с радостью — получай с благодарностью». Иногда реклама и проповедь идут так вперемешку, что уже и не понять, где заканчивается одно и начинается другое.