Многоликая грустно улыбнулась и кивнула:
— Не очень. Но, думаю, это можно исправить.
— Не знаю.
Она снова обняла его, и он обнял её в ответ.
А потом Ири ушла. В комнате повисла тишина. Тёплый ветер колыхал тонкие занавеси на окне, заставлял вздрагивать полог над кроватью, Сингур же по-прежнему стоял у двери и смотрел в пустоту. Наверное, он стоял так довольно долго, потому что вздрогнул, когда тишину нарушил беззаботный голос Нелани:
— Она обещала мне вышить красный мак на покрывало. Как ты думать, она сдержать слово или я осталась с нос?
Мужчина повернулся к шианке:
— Я останусь с носом, — поправил он.
— Как же! — усмехнулась Нелани. — Тебе только что подарили красивый браслет и золотой перстень. Ты уж точно не останусь с носом.
— Не остался с носом, — опять поправил он.
— Ну да, я так и говорю! — возмутилась собеседница.
— Тихая Вода, — с улыбкой сказал Сингур. — Ты самое лучше, что могло со мной случиться в жизни. Самое. Если тебе так нужен красный мак на покрывале, я попрошу её, чтобы она его вышила.
Дурой Кирга никогда не была. А потому, едва Повелитель вышел, торопливо привела себя в порядок — умылась, причесалась, оделась — и на цыпочках подошла к двери. Прислушалась. Осторожно выпустила тоненькие нити мерцания, будто не в Храме была, а темной ночью в чужой дом пробралась. Тихо.
Убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы увидеть её бегство, воровка выскользнула из покоев в коридор. С собой ничего не взяла, кроме броши многоликой. Драгоценный подарок разбойница спрятала в вырезе платья. Повелитель даст ей за верную службу всё, что она захочет: и блага, и удовольствия. Потому Кирга, хоть и не без сожалений, но ушла налегке. Только съела напоследок кусочек сыра, запила вином… Вкусно! Интересно: какими яствами повелитель потчевать будет? Уж точно не хуже здешних. Утешив себя этой мыслью, разбойница отправилась прочь.
Просто пошла по коридору, заранее придумывая, что ответит, если ей встретится кто-то, кто решит спросить, почему гостья храма покидает свои роскошные покои. Ведь ответить надо так, чтобы и не соврать, и правды не сказать… Ух как страшно было!
Но повезло воровке. Ни мечникам, ни спешникам, ни многоликим было не до нее. Так и вышла за ворота, никем не замеченная и не остановленная. А как перешла площадь и свернула в первый же переулок — припустила, уже не таясь, во весь дух!
Люди вокруг были взбудоражены и напуганы, тыкали пальцами в сторону Храма, яростно жестикулировали. Кирга слышала обрывки тревожных разговоров, но, пока неслась по лестницам, запретила себе думать о чем-то, кроме побега. А вот когда почти спустилась к подножию городского холма… Вот тогда обернулась и, наконец, посмотрела туда, куда были устремлены взгляды встреченных ею горожан.