Роман взглянул на заводские часы. Они показывали десять минут десятого.
– Пойдемте в столовую. Там мы сможем спокойно поговорить.
Так называемая столовая представляла собой обычную комнату отдыха с деревянными скамьями вокруг длинного стола, металлическими шкафами, видимо служившими раздевалками для рабочих, и кофеваркой. В рукомойнике громоздились полные пепельницы, в некоторых еще дымились сигареты. В открытом стеллаже стоял пустой ящик из-под пива, а внутри висел пожелтевший календарь в стиле пин-ап.
Пока Хогарт наливал из автомата три чашки кофе, Роман и Ивона сели за столик. Чех закурил сигарету.
– Вы видели моего брата?
Ивона кивнула.
– Скажите мне, как он? Все такой же бледный и худой?
– Мы были в доме вашего отца. Миха сидел на диване в гостиной и слушал классическую музыку. Больше мне нечего вам рассказать.
Роман кивнул.
– Наверняка это одна из тех старых пыльных пластинок. Миха обожает эти старые… э-э… – Роман щелкнул пальцами, – мелодии давних времен.
Хогарт сел за стол к ним и раздал всем дымящиеся кружки.
Роман был совершенно иного склада, чем его младший брат. Хогарт никогда бы не подумал, что эти двое могут быть братьями. Кроме родителей, у них не было ничего общего.
– Мы расследуем некоторые… инциденты, которые, как утверждается, произошли в вашей семье. – Ивона замялась и продолжила тише: – Ходят слухи, что Миха подвергался насилию со стороны отца. – Она поспешно добавила: – Мы пока не знаем, связано ли это с убийствами, но…
– Это не слухи! – перебил Роман.
Он смотрел на поднимающийся сигаретный дым. Когда он заговорил снова, его взгляд был устремлен в никуда.
– Старик делал это годами, снова и снова. То, что случилось тогда, преследует меня до сих пор. Я вижу перед собой этого урода, ведущего Миху за руку в свой кабинет. Потом около часа дверь оставалась запертой. Иногда я слышал Миху, иногда он молчал, а иногда я слышал только старика – это было хуже всего.
– Как часто это происходило?
– Каждый первый понедельник месяца. У старика был выходной, когда не было ни приема, ни консультаций. Мы ждали этого дня с ужасом. Он все время был дома… а потом в какой-то момент это происходило, иногда до обеда, иногда после. Он запирался с Михой. Сначала они играли в игру. Если Миха проигрывал, следовала взбучка, и тогда все начиналось по-настоящему. Старик называл это… – Роман пробормотал более длинную фразу по-чешски.
– Держать плаксу в узде, – лаконично перевела Ивона.
– Да. Парню нужно научиться проигрывать с достоинством.
– Почему вы ничего не предприняли?
Вопрос Ивоны вырвал Романа из раздумий. Он посмотрел прямо на нее.