Морохин широко улыбнулся, и у меня отлегло от сердца.
— И вовсе я не сержусь, с чего вы взяли, — проворчал он, крепко пожимая руку.
Славный человек Дмитрий Петрович… После смерти жены я замкнулся в себе и с людьми схожусь трудно. Однако Морохин вошёл в мою жизнь просто и естественно, словно знакомы невесть сколько. Как жаль, что теперь уж и не знаю, когда увидимся. Слишком далеко от Владивостока до Санкт-Петербурга.
— Ну, вот вроде и разобрались, — пробормотал Морохин словно сам себе. Перевёл взгляд на меня. — А то ведь я с первых дней чувствовал с вашей стороны какое-то умолчание, подозревал какие-то подводные камни…
— В вашей проницательности я и не сомневался.
— Но постойте! — спохватился Морохин. — А что же теперь? Великий князь от своего плана отказался?
— Вернее сказать, план провалился. Себрякова нет, записки Палена оказались в руках у императора. Он, кстати, их сжёг на глазах великого князя.
— Не удивлён, — сказал Морохин, помедлив.
— Но дело не в этом. В конце концов копия записок у меня есть… Дело в том, что император взбешён. С одной стороны, через Георга Пятого «Интеллидженс сервис» передала ему сведения о подготовке публикации скандального документа. С другой, охрана выявила и передала императору список лиц, входящих в неофициальный антибританский клуб. И Николай его фактически раздавил.
— Каким образом?
— Организационным. Великий князь взят под политический надзор. Других членов клуба в ближайшие дни ожидают отставки, разжалования, лишение наград и прочие репрессии. — Я усмехнулся и, боюсь, усмешка вышла тоскливой. — А ведь император ещё не знает, что кроме записок в публикации было бы много чего ещё… Так или иначе, в этой ситуации работа над «Чёрной книгой» закончена.
Повисла пауза. Потом Морохин глубоко вздохнул.
— Невероятно жаль…
— Да я ведь и сам скоропостижно уезжаю на край империи вовсе не случайно. Второго дня Спиридович беседовал и со мной.
— Да что вы? — поразился Морохин. — Наш пострел везде поспел… О чём же он говорил?
— Примерно о том же, что и с вами. Мне, правда, повышения не предлагал, — уточнил я не без иронии. — Взял честное слово, что о записках Палена я распространяться не буду. А потом, видимо, дал команду моему начальству на всякий случай перевести Ульянова подальше, куда Макар телят не гонял, — там пусть болтает, если что. А тем куда деваться…
Морохин крепко почесал в затылке и выругался.
— М-да… А знаете что, Кирилл Сергеевич? Спиридович оставил мне номер своего телефона. Я сейчас ему позвоню и попрошу, чтобы вас не переводили. Мол, ещё можете понадобиться как участник следствия…