— Сделаю, — я с удивлением принял лист и попытался прочитал его содержимое, но вскоре сдался, поняв, что не могу разобрать ни одну закорючку.
Пока я изучал направление, доктор бесшумно ретировался, оставив меня одного.
Здоровое молодое тело было полно энергии и требовало движения. Пройдясь по комнате, я решил прогуляться хотя бы по коридору. Зажав в кулаке писанину доктора, осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу.
Тускло освещённый коридор вился длинной кишкой вдоль палат и оказался весьма оживлённым местом. Сновали какие-то тётки с тележками, иногда, шаркая тапками, проходили больные. Я посмотрел на свои голые ступни и решительно вернулся к кровати, после чего вдавил кнопку вызова медсестры. Какая-то природная брезгливость, что сидела глубоко внутри меня, настойчиво твердила, что ходить босым по грязной плитке коридора — не лучшая затея. Мало того, что холодно, так ведь можно и какую-нибудь заразу подхватить!
Спустя некоторое время заявилась медсестра. Взгляд её не стал добрее, как не улучшилась и манера речи.
— Чего жмёшь? В туалет сам сходить не можешь? — Уперев руки в бока, она с вызовом посмотрела на меня.
— У меня даже тапочек нет, а Никодим Денисович выдал мне… вот! — Я протянул ей исписанную бумажку.
Медсестра чуть не вырвала её из моих рук и, хмыкая под нос, вчиталась:
— Так, запоминай: сначала седьмой кабинет, это на первом этаже, спустишься по лестнице, потом четвёртый и в конце тридцать второй — это третий этаж. Всё понял?
— Да, — кивнул я, — мне бы тапочки!
— Сейчас хозсестру позову, жди! — Она вручила мне обратно бумажку и, развернувшись, покинула палату.
На всякий случай я ещё раз попытался разобрать, что же там было написано. У меня в голове появилась мысль: возможно, я не умею читать? Или рукописный текст так сильно отличается от обычного?
Из коридора раздался крик:
— Надя! Занеси тапки в двадцать четвертую!
О! Это номер моей палаты, значит, скоро я получу обувь. И, действительно, буквально через пару минут ко мне зашла ещё одна женщина, которая поражала своими размерами. Роста в ней было, наверное, метр восемьдесят. Выше меня, получается, сантиметров на десять. При этом ширине её плеч позавидовали бы многие атлеты.
— Это ты у нас здесь беспамятный? — хрипло рассмеялась женщина, протягивая мне два чёрных резиновых тапка. — Памяти нет, а такой нежный оказался. Босиком пройтись не может, барин нашёлся! — В её огромных руках тапочки выглядели просто игрушечными. — Вот тебе, — она протянула мне пакет, — трусы и майка, чтобы не отморозил себе ещё чего! — И разразилась громовым смехом.