— Скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кому довериться, четырём уважаемым и опытнейшим магам, один из которых входящий в большой Совет Магистр, а ещё один старый, выживший из ума трухлявый пень Леонид, или же зелёному сопляку, который своей тени боится и запросто может тебе вместо охранного заклинания чирей на задницу наколдовать, но которого очень высоко оценивает наш Бестужев, то кого ты выбрал?
С трудом переварив выданную возбуждённым ветераном Стражи тираду, Кречет машинально потер подбородок.
— Значит, не все так однозначно…
— Вот и я о том же. Поэтому давай не будем рубить сгоряча и придем к единому правильному решению. Что ты скажет на то, что наши старожилы, да Магистр Врочек, как один, кричат о возникновении огромнейшего Прокола в районе Ярограда, а Твардовский, этот дохлый прыщ криворукий, в противовес им говорит, что там просто что-то жахнуло, и самого города теперь просто не должно существовать?
Капитан Ярослав Кречет за свою жизнь и долгие годы службы на Северном фронтире чего только не повидал, но слова сержанта даже его выбили из колеи. Он недоверчиво уставился на него, проглотив готовые сорваться с языка слова. А затем… Затем к величайшему недоумению Корнедуба сначала широко ухмыльнулся, а затем начал хохотать.
Сержант, обеспокоено покосившись на запертые двери, судорожным жестом сунул руку за пазуху и нащупал плоскую, обшитую мягкой кожей фляжку. В последнее время он понял, что иногда без пары капель хорошего согревающего просто не обойтись.
Отсмеявшись, Кречет, покачивая головой, подошёл к окну, выглянул наружу и, вернувшись за рабочий стол, сказал, обращаясь больше к себе самому.
— А я все думал, куда же он запропастился… Ну наглец, ну и даёт! Нашел таки, где залечь на дно, да так, что там-то уж его точно никто и не подумал бы искать! Вот же сукин сын, курвец малолетний!..
Настала очередь сержанта поражённо таращить глаза.
— Ты это об ком-то гутаришь, капитан? Об Алексее нашем, что ли?
— Ну а о ком ещё! — возбуждённо воскликнул Кречет. — Федя, готов положить на кон свою жизнь и дворянскую честь, что в произошедшей аномалии на осквернённых земля замешан наш Бестужев! Его работа, нутром чую! Уж и не знаю, что он сотворил и как ему это удалось, но это он. Его почерк. Он не просто умудрился уйти так далеко вглубь захваченной нечистью территории, куда даже я не доходил, но и пробрался в самое серце этого проклятого кубла! И, судя по всему, уничтожил его.
С отхлынувшим от испещрённого морщинами лица кровью, Корнедуб тяжело рухнул в кресло. Вытащил флягу и сделал большой глоток, не замечая обжигающей крепости настойки.