Горы. Я должна была быть в горах.
Я запланировала этот маршрут ещё в феврале. Купила новое снаряжение, нашла гида, который согласился провести меня по сложному маршруту на Тырнауз, договорилась с базой. Я представила, как иду по хребту, где ветер сдувает всю городскую пыль, где не нужно никому ничего доказывать, где единственный начальник — это мои собственные ноги и погода.
Вместо этого я натягивала строгие брюки и белую блузку, которую терпеть не могла, потому что она требовала постоянного внимания.
Максим Владимирович Туманов.
Я произнесла это имя про себя и почувствовала, как желчь подступает к горлу.
Я никогда не видела его вживую. Только на фотографиях в деловых журналах и раз в полгода — на общих собраниях, где он сидел в дальнем конце стола, а мы, простые смертные, наблюдали за ним с безопасного расстояния в несколько метров. Но его присутствие чувствовалось всегда. В чётких инструкциях, спускаемых сверху. В жёстких сроках, которые нельзя было нарушить. В той атмосфере лёгкого, перманентного страха, который витал в коридорах «Туманов Групп».
Три года я работала в этой компании. Три года я видела, как люди увольнялись, не выдержав давления. Как целые отделы перетряхивали, как кого-то повышали, а кто-то исчезал в неизвестном направлении после одного неверного шага. И каждый раз за всем этим стоял он.
Человек, которого никто не называл по имени. Только «Максим Владимирович». Или, в кулуарах, — «Туманов». С ударением на последнем слоге, как будто само имя было приговором.
Я не знала, каков он в жизни. Но я точно знала: его слово — закон. Его недовольство — катастрофа. И если он сказал «найти договор», значит, договор должен быть найден, даже если для этого придётся поднять из могилы того, кто его подписывал.
Я посмотрела на себя в зеркало. Собранные в низкий пучок волосы, никакой косметики, кроме стрелок и помады — мой стандартный рабочий набор. Лицо выглядело спокойным, только глаза выдавали.
Я злилась.
Не на Леночку — на неё глупо злиться, это как злиться на дождь за то, что он мокрый. Я злилась на ситуацию. На то, что мой отпуск, который я так тщательно планировала, рассыпался по вине чьей-то лени. На то, что я, взрослый человек с высшим образованием и многолетним стажем, не могла сказать «нет», потому что за спиной у меня висела ипотека, которую я выплачивала одна, и мать, которая в любой момент могла позвонить и сказать, что ей снова плохо.
Я могла бы, конечно, отказаться. Сказать: «Извините, я в отпуске, разбирайтесь сами». Но я слишком хорошо знала, что значит «разбирайтесь сами» в компании, где работает Леночка.