Лицо отца мгновенно исказилось. Улыбка сползла, обнажив хищную гримасу. Глаза, которые ещё секунду назад светились самодовольством, налились кровью, и в них вспыхнуло безумие.
— Что ты сказала?! — прорычал он, и в его голосе прозвучала угроза, заставляющая меня инстинктивно вздрогнуть. Это был голос хищника, которому посмели перечить.
Он медленно поднялся из кресла, его массивная фигура нависла надо мной, отбрасывая зловещую тень. Казалось, воздух вокруг сгустился от его гнева.
— Я сказала нет! — повторила я, хотя внутри всё сжималось от ужаса, но теперь я не могла остановиться. Голос стал громче, хоть и дрожал. — Я никуда не поеду и замуж за него не выйду! Мой сын останется здесь, со мной! Я его мать! Ты не имеешь права так поступать!
Тяжёлая ладонь отца звонко залепила мне пощёчину. Удар был сильным, обжигающим, и мир вокруг покачнулся. Я упала с кресла, повалившись на пол. В глазах потемнело, во рту появился солёный привкус крови. Но даже сквозь эту режущую боль я видела его искажённое яростью лицо, приблизившееся ко мне.
— Ах ты, дрянь! — прошипел он, склонившись надо мной, его глаза пылали безумием, словно два уголька. Все еще сильная рука сжала волосы на затылке и развернула меня лицом к склонившемуся отцу — Осмелилась перечить мне? Совсем страх потеряла? Я тебе покажу, кто здесь хозяин,шалава подзаборная! Ребёнка ты больше никогда не увидишь. Никогда, слышишь? Ты для меня умерла! А Ахмед всё равно заберёт то, что ему обещано! Ему точно под силу выбить из тебя всю дурь и блядство. Можешь кричать, можешь угрожать, но ты не изменишь ничего!
Я поднялась на локтях, чувствуя, как кровь стучит в висках, а из носа потекла теплая струйка, ярость во мне смешалась с отчаянием, образуя гремучую смесь.
— Ты! Ты чудовище! — выкрикнула я, и эти слова сорвались с губ, как извержение вулкана, сдерживаемого годами. — Ты всю мою жизнь сломал! Отнял у меня всё! Лишил материнской любви, испоганил моё детство, разлучил меня с единственным человеком, кого я люблю! А теперь хочешь продать?! Да что ты за отец такой?! Ты всегда любил только своего ненаглядного Игорька, а меня…
Договорить мне дала еще одна пощечина, лицо родителя побледнело от ярости, превратившись в маску безумия. Он выпрямился, и его палец, дрожащий от бешенства, ткнулся в мое лицо, словно уличая в очередном грехе.
— О поверь, я был для тебя хорошим отцом. Ты должна была родиться сыном, а не беспутной девкой и скажи спасибо, что я содержал тебя все эти годы, а теперь, пошла вон. Сиди в своей убогой конуре и помни, ты теперь забота Ахмеда, его люди смотрят за тобой. Охрана! — взревел он, и двое громил тут же появились в дверном проёме, словно по волшебству, их лица были непроницаемы. — Убрать её! Немедленно! И чтобы ноги её здесь больше не было! Никогда!