Мой сынок стоял на верху деревянной горки, словно на палубе корабля, и, держась за игрушечный штурвал, размахивал маленьким мечом, явно изображая бравого пирата. Его фигурка была такой знакомой и такой далёкой.
Я запретила себе слёзы в его присутствии, не желая омрачать ими наши редкие встречи. Хватало и того, что мне нельзя было приносить сыну подарки — ещё одно правило, придуманное отцом.
Когда я впервые выбила у отца право увидеть Алёшку, он чётко понял, что это мой крючок. Что я буду послушной, покорной марионеткой, если иногда подкидывать мне встречи с сыном, как собаке кость. Тогда я принесла ему поезд Лего, разноцветную крупную мозаику и машину на пульте управления. Всё, о чём я мечтала, это подарить лично своему сыночку, всё то, что выбирала с такой любовью и трепетом. Но отец безжалостно выбросил всё в мусорку.
— Подачки нищие свои оставь себе. Еще раз притащишь моему наследнику хлам, больше тут не появишься, — произнес он тогда холодно и резко.
Мне пришлось принять и это, проглотить очередное унижение ради возможности хоть иногда видеть своего ребенка.
— Ира! — крикнул мой малыш, его голосок звенел от радости, и он бросился ко мне со всех ног.
Ещё одна моя боль, которую я никогда не прощу отцу. Он запретил мне говорить Алёше, что я его мама. Для моего любимого сыночка я просто тётя Ира, которая иногда приходит с ним играть. Это разрывало моё сердце на части, но я не смела ослушаться, боясь потерять и эти крохи общения.
— Ира, ты пришла! — сынок обвил меня своими маленькими ручками, и мы плюхнулись на траву.
Я обнимала его в ответ, жадно впитывая в себя тепло его маленького тельца, нежный запах его волосиков и просто наслаждалась тем, что он рядом. Каждая секунда была на вес золота.
— Как ты, Алёш? — спросила, поглаживая его по голове.
— Нормально, — немного коверкая слова, ответил он. — Я пошёл в садик, как мужик! — малыш явно гордился своими подвигами, и я улыбнулась, стараясь скрыть подступающую горечь. — Только я там ни с кем не играю.
Моя улыбка тут же сползла с лица.
— Почему, Алёш?
Мне было невыносимо больно это слушать, я всем сердцем переживала за сына. Мой маленький, такой ранимый мальчик…
— Там у всех есть мамы, а у меня нет, — грустно прошептал он, и эти слова, произнесённые таким чистым, детским голосом, заставили мое сердце сжаться в ледяной комок. — Все спрашивают, где моя мама, а я не знаю, что говорить. Тётя Лида, которая меня кормит и купает, говорит, что она улетела далеко-далеко…
Я притянула его к себе, крепко обнимая.
— Алёшенька, твоя мама очень тебя любит, ты должен это знать. Она всегда рядом, даже если ты её не видишь.