Мы молча смотрим на отца, в основном потому, что он пока на нас не смотрит в ответ. Он следит за ней. Следит так, как следил всегда. Провожает ее, как свое солнце, и еле слышно шепчет:
— Обернись, обернись, обернись…
У меня сердце исходит на бег. Я смотрю на маму и…черт, тоже прошу, чтобы она обернулась. Не знаю зачем. Не для него точно. Просто так.
Мама гордо следует до двери в парадную, но прежде чем зайти, замирает, а потом…оборачивается. Ее глаза горят так, что я вижу это на расстоянии. Дыхание замирает. Она слегка улыбается…так по-озорному, как не улыбалась много лет. А сейчас делает.
Для него…
Выставляет средний палец, отчего отец тихо усмехается. Слегка дергает плечиком и пропадает в здании нашего нового дома.
Мы с Тимом переглядываемся.
Знаю, о чем он подумал.
Она вернулась.
Вернулась…
И больше не будет женщины, которая крутится вокруг приемов, как будто они — центр ее вселенной. Она снова с нами. Благодаря ему…
Я шумно выдыхаю и смотрю на отца. Он отрывается от двери и отвечает на мой взгляд, и так бесит! Снова готовый принять любой расклад. Снова спокойный. Снова…а я…я секунду назад мечтал разбить ему лицо за все, что он сделал, но больше во мне нет той ярости.
Я просто…я ненавижу его, но… не знаю, как это объяснить. Я не знаю…
— Хочешь ударить меня? — тихо спрашивает он, я выплевываю.
— Да.
Вру. Если бы хотел, ударил бы, но этого больше нет. Я не знаю, какого хрена это было…все это! Но он сделал что-то с ней. Он ее вернул. Поэтому я больше не фонтанирую яростью, и это ничего не значит. Не значит. Не значит…
— Тогда бей. Если тебе станет легче.
Сжимаю кулаки.
— Какая же ты сволочь, блядь.
Он кивает.
— Да.
— Да? Это все, что ты скажешь?
— А ты ждешь, что я буду оправдываться? Нет, не буду.
Не знаю, чего я от тебя жду. Я хочу понять, зачем?! Зачем ты все это сделал?! ЗАЧЕМ?!
И поступлю ли я однажды так же?…
— Хорош мужик. Наворотил дел, лапши навешал…
— Я не вешал никому лапши.
— Ты врешь! — завожусь снова, делаю на него шаг и выплевываю в лицо, — Ты врешь…это твоя суть.
— Нет, и ты это знаешь.
— Я думал, что знаю тебя! Но это не так!
— Так. Поэтому я не оправдываюсь. Я знаю, что сделал, и это была моя очень большая ошибка. Я не должен был…
— Связываться с шалавой?!
— И втягивать вас в наши с вашей мамой отношения. Да.
— Да какие отношения?! Ты ей изменял!
— Наверно.
— Наверно?!
Отец выдыхает и кивает.
— Я не касался Лолы, но я ходил с ней на свидания.
Это больно. Не знаю, иррациональное чувство какое-то…мне-то по идеи что?! Но меня цепляет. Тем, что отец мой оказался обыкновенным мудаком. За то, что маму мою обидел. За то, что променял ее на какую-то подлую тварь, которая даже некрасивая! Она никакая! Обычная сука, каких по Москве ходит море! Что в ней особенного?! Почему?! Почему ты обидел мою маму?!