Когда звучит финальный свисток и нашу команду объявляют победителями, включается музыка и на льду начинается вакханалия. Ребята прыгают на Саню, кричат, толкаются. Все это сопровождается радостными воплями и улюлюканьем.
Мы с Никитой и Женькой на радостях тоже обнимаемся.
Неспешно, в числе последних зрителей, покидаем трибуны. Выходим на улицу, дожидаемся Сашку.
— Вы видели, как Саня быстро уау, — Женька резво пробегает с палкой мимо нас. — А потом вот так и вот так, и го-о-о-л!
Никита присаживается перед Жекой:
— Гол это в футболе, а в хоккее кричат «шайбу».
— Да-да,— быстро кивает Женя. — Пап, а можно, когда я вырасту, тоже буду заниматься хоккеем, прямо как Саша?!
— Э-э-э, — Никита чешет затылок, — я не уверен, но, кажется, у нас в городе где-то должна быть школа женского хоккея?
Решаю помочь Никите:
— Жек, а как же рисование? У тебя так хорошо получается!
— Ла-адно, — благосклонно кивает девочка. — Так и быть, стану художницей.
Никита поднимается и бормочет себе под нос:
— Хоть зубы будут целы.
Я смеюсь, Женька, не особо понимая причину моего веселья, все равно поддерживает меня и тоже начинает смеяться. Как раз в этот момент выходит Саша, по-свойски прощается с командой и направляется к нам.
Никита тут же подходит к нему, хлопает по плечу и притягивает в быстрые, но теплые объятия:
— Саш, это было круто! Ты молодец, — произносит искренне.
Сын смущается, но отвечает практически дружелюбно:
— Спасибо.
— Но мне кажется или ты пережестил? — аккуратно уточняет Никита, и тот разводит руками.
— Что сказал тренер? — я тоже притягиваю к себе Саню и чмокаю в макушку.
— Что я машина! — бьет себя в грудь кулаком.
Смеюсь:
— А если серьезно?
— Ну ладно, — Алекс поджимает губы, расстроившись, что я не повелась. — Сказал, что если я так быковать и дальше буду, то никакой страховки не хватит, чтобы вылечить мои зубы.
Идем по улице к нашим машинам, болтаем о матче.
— Предлагаю отметить победу, — улыбается Никита.
Все активно поддерживают эту идею, и я говорю:
— Ник, давайте встретимся сразу в кафе, я подъеду туда на своей машине.
Фадеев смотрит на меня пристально, но вопросов, откуда у меня авто, не задает.
— Как скажешь. Идемте, мы проводим вас к машине.
— Брось! — отмахиваюсь.
— И больше ничего не говори, — Ник закатывает глаза, и вчетвером мы идем по опустевшей парковке.
На самом деле, я рада, что он решил проводить нас, — уже стемнело, а слова Веремеенко еще звучат в моей голове.
И не зря, потому что, едва мы подходим к моей машине, появляются трое шкафообразных мордоворотов в духе девяностых. По лицам сразу видно — интеллектом обделены.