— Папа, ты самый лучший! — обвила она его шею руками, когда мы, уставшие и довольные, покидали центр, и громко, сочно чмокнула его в щёку. — Я тебя оочень сильно люблю!
— Это потому что у меня самая лучшая в мире дочь, — он пощипал её за щёчку, и его ответный поцелуй был таким же нежным. В его глазах светилась неподдельная, глубокая нежность.
— Пап, а мы ещё придём?
— Обязательно. Но не каждый день, принцесса. Всё хорошо в меру. А то быстро надоест. Ты лучше скажи — завтра в сад пойдёшь?
— Конечно! — она засмеялась. — Мам, а можно меня на урок рисования записать? Моя новая подруга Аня туда ходит. Я тоже хочу!
— Конечно, солнышко. Я всё разузнаю про кружок и мы запишемся, — пообещала я, гладя её по голове.
Дорога домой прошла в тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием уснувшей на заднем сиденье Амиры. Марат каждые несколько секунд бросал взгляд в зеркало заднего вида, проверяя её. Домой он нёс её на руках, бережно, как хрустальную вазу, уложил в кровать, помог снять курточку и присел перед ней на корточки, просто глядя на её спящее личико.
— Знаешь, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала, — все же у них есть различия. С первого взгляда — точная копия Айки. А присмотришься… Амира — другая. Они похожи. И в то же время — нет.
— Я рада, что ты наконец это видишь, — так же тихо ответила я. — Чем быстрее ты полностью отделишь её образ от образа сестры, тем лучше… для всех.
— Так не терпится избавиться от меня? — он встал и сделал шаг в мою сторону. Комната вдруг показалась очень маленькой.
— А должно быть иначе? — парировала я, скрещивая руки на груди в защитном жесте.
— Айнура… твои чувства ко мне — те же, что и раньше? — он смотрел прямо в глаза, и в его взгляде не было ни насмешки, ни угрозы. Была какая-то странная, незнакомая серьёзность.
— Ты задаёшь глупые вопросы, — фыркнула я, отводя взгляд.
— Значит, те же, — он усмехнулся, но усмешка была какой-то грустной. И вдруг он резко сократил дистанцию, наклонившись так, что его губы почти коснулись моего уха. — А вот мои — нет. Они меняются. Каждый день. И не уверен, что в ту сторону, которая тебе понравится. Но… подумай об этом.
Он ушёл, оставив меня в полной, оглушающей растерянности. Какие ещё чувства? Какие изменения? Я ненавидела его. Эта ненависть была моим якорем, моей правдой. Он женился на мне, чтобы быть рядом с дочерью, точка. Откуда и зачем здесь браться каким-то «другим чувствам»? Это игра. Новая, более изощрённая игра. И я не должна поддаваться.
На следующий вечер мы поехали в гости к Милане и Джамалу. Я нервничала. Мы с Миланой были едва знакомы, и мысль о вечере в незнакомой компании, где я буду вынуждена играть роль счастливой новобрачной, сводила с ума.