Да, действительно. Сегодня все в полном составе.
– Во-первых, – Медведев важно поправляет галстук, – через неделю к нам наконец-то прибудет новый рентген-аппарат, который мы с вами так долго ждали! Ура, товарищи!
По залу проносится одобрительный гул.
Толпа жиденько и лениво аплодирует.
Да, мы этот аппарат ждали больше года, все возможные очереди отстояли.
– И, во-вторых, – Медведев делает паузу, словно наслаждается моментом триумфа. – Уважаемые коллеги, мы наконец-таки нашли замену Григорьеву и отделение нейрохирургии снова откроет свои двери для пациентов. Хочу представить вам талантливого врача и просто замечательного человека, который прилетел специально ради нас из Цюриха.
Нейрохирург…
Цюрих…
Мой мозг заторможенно пытается срастить два этих факта, тогда как бессознательное вопит от паники!
Я просто перестаю дышать.
В голове звон.
Нет, это не он. Кто-то другой… Тоже нейрохирург и тоже из Цюриха.
Мало их там что ли?
– Коллеги, – голос Медведева доносится откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. – Прошу любить и жаловать, Богдан Андреевич Ларионов.
Мир вокруг замирает.
Я не могу двинуться, даже повернуть голову, чтобы убедиться, что это действительно он.
– Ой, хорош… – мурлычет Ритка. – Мать, ты глянь, какого нейрохирурга к нам ветром занесло.
Поднимаю растерянный взгляд.
Богдан.
Высокий, уверенный в себе, с лёгкой полуулыбкой, он неторопливо обводит глазами зал.
Он такой же, как раньше, но…
Нет. Он совсем другой.
Отстранённый. Возмужавший. И нет на его лице теперь ни тени прежней мягкости.
– Уважаемые коллеги, я рад быть здесь, – голос его холодной волной растекается по аудитории. – И я крайне благодарен Олегу Викторовичу за это предложение и возможность поработать в такой замечательной клинике. Надеюсь, мы со всеми найдём общий язык.
В этот самый момент его глаза встречаются с моими.
И тут же в них мелькает то, чего я боялась увидеть больше всего.
Неприязнь.
Отвращение.
Почти брезгливость.
Как в тот самый вечер, когда я собственными руками убила нашу любовь.
Земля уходит из-под ног.
Моё сердце замирает на секунду, а потом срывается в такой безудержный галоп, что мне кажется, его нестройное биение слышат все вокруг.
Богдан не отводит взгляда, словно бросает мне вызов.
Я же опускаю низко голову и пытаюсь сделать вид, что ничего не произошло.
Но внутри я уже рушусь…
Женя.
После окончания летучки я по стеночке двигаюсь к выходу из аудитории, мечтая слиться с интерьером или мимикрировать под тумбочку.
Я всё ещё чувствую на себе прожигающий взгляд Ларионова, но, к моему счастью, он сейчас слишком занят – его окружает толпа коллег, мечтающая познакомиться поближе с новым нейрохирургом из самого Цюриха!