Но дело в том, что Марко физически плохо в мирной обстановке, поскольку его мозг настроен на выживание. Там, на войне, ему все понятно, а здесь тишина, которая пугает.
Позже я стучусь к нему, готовая к грубому ответу. И не ошибаюсь:
– Войди, Лу. Ты преследуешь меня, как назойливая муха.
Поднимаю глаза к потолку, умоляя богов послать мне побольше сил.
Комната погружена в полумрак, хотя кошмары генерала таятся как раз в тенях. Ему бы побольше света, но кто станет меня слушать?
– Целитель Шраус ведь говорил, что нужно впускать в комнату солнце, – начинаю я деловым тоном.
Прохожу мимо сидящего в кресле Марко и распахиваю шторы.
– Шраус говорил, что больную голову хорошо лечит виски. Про солнце не припомню, – невозмутимо чеканит Марко.
Мое терпение на пределе. Я обхожу Марко и становлюсь напротив него. По поводу Олафа тоже хочется высказаться, но это позже. Сейчас мне нужно образумить одного генерала, который решил сгинуть где-то на границах с бездной.
– Твоя нервная система работает так, словно ты до сих пор на войне, – я говорю ровно, без жалости в голосе, потому что жалость его бесит. – Это не слабость, это механизм. Тело запомнило опасность и не может ее отпустить. Выпивкой такое не лечится, нужна телесно-ориентированная терапия.
Марко поднимает ко мне лицо. Под его ироничным взглядом хочется провалиться сквозь землю, тем более я знаю, что последует дальше.
– А это уже интересно, – произносит генерал, – Ты предлагаешь мне переспать, Лу?
Вот же баран. Так я и знала, что он все вывернет наизнанку.
– Массаж, – говорю я прямо. – Я предлагаю массаж, работу с зажимами, дыхательные упражнения и движение.
– Хочешь меня помассировать? – в глазах Марко сквозит удивление и одновременно насмешка. – Что ты задумала, Лу? Я на тебе не женюсь, не надейся.
Я хлопаю себя по лбу ладонью. Он непрошибаем.
– Да, да, я поняла, что могу мечтать только о роли наложницы, – отвечаю, вздохнув, но, думаю, генерал прекрасно чувствует мою иронию.
Его взгляд становится мрачным и я опять вздыхаю, для порядка. Чтобы Марко точно уверился, как я страшно “страдаю”.
– Смешно тебе? – он сощурился. – А мне не было смешно, когда метка исчезла, оставив шрам.
– Я не уничтожала метку, – спокойно замечаю я, но уже без улыбки.
– Мы ведь собирались пожениться, Лу, – продолжает Марко, но в его голосе нет эмоций. Только сухая констатация факта.
Значит, владыка все-таки солгал…
Но Марко в этот момент холоден, как чертов айсберг. Его взгляд режет сталью, на губах змеится циничная улыбка.
– А сейчас я могу предложить только место наложницы, Лу. На то время, что я останусь в Ревансе. Если родишь, владыка Валенсий обеспечит тебя до конца жизни. В Драполис тебя не вернут, но в Диких землях развернешься. Ты ведь мечтала о власти, о деньгах… – он щелкает пальцами, перечисляя.